Книга Брачный сезон, страница 52 – Галина Балычева

— Он хотя бы один лежит в палате? — спросила я.

— Понятия не имею, — ответил отец. — Сейчас узнаем.

Мы поплутали между корпусами и, найдя наконец нужное нам отделение, поднялись на второй этаж. На месте дежурной медсестры сидела златокудрая девица, косящаяпод Клаудию Шиффер.

— Сударыня, — обратился к ней отец, — Никольский Владимир Сергеевич у себя?

— Не знаю, — протянула девица, — посмотрите в триста пятом кабинете.

Поплутав немного по больничным коридорам, мы нашли наконец нужный нам кабинет, но там никого не оказалось, а дверь была заперта.

— Пойду спрошу, где еще его можно поискать, — обрадовался дед и, расправив плечи, побежал охмурять «Клаудию Шиффер».

Я пристроила пакеты с гостинцами на стоявшую у стены банкетку, а сама присела рядом. Дверь палаты напротив была приоткрыта, и от скуки я стала прислушиваться к доносившимся до меня голосам. Это был весьма странный диалог. Говорили два человека. При этом один говорил по-английски, а точнее по-американски (есть тут кое-какая разница), а второй — по-русски. Я хоть и не очень хорошо владею английским, но все же понять кое-что могу. Так вот, беседа эта напоминала диалог глухого со слепым — и не в склад и не в лад... Один говорил об одном, другой совершенно о другом. При этом оба были совершенно довольны встречей. Голос англоговорящего показался мне знакомым, и я, максимально вытянув шею, заглянула в палату. На кровати в окружении цветов полулежал наш дорогой Маклахен, а рядом на стуле спиной к двери сидел мужчина... Лица его я не видела, но была почти уверена, что узнала посетителя.

Забыв о хороших манерах, я прилипла к дверной щели в надежде увидеть хотя бы профиль визитера. Но, увы, в этот момент вернулся отец и еще издали начал громко выражать негодование по поводу порядков, а вернее беспорядков, царящих в этом заведении. Надо полагать, что «фройляйн Шиффер» он так и не нашел.

Я на цыпочках метнулась навстречу отцу, показывая жестами, чтобы он замолчал. Дед в недоумении остановился, а я, схватив его за руку, потащила в глубь коридоров. Только когда мы оказались вне зоны видимости, я перевела дух и сообщила, что у Маклахена визитеры.

— Из посольства, что ли? — шепотом спросил отец.

Вместо ответа я сунула ему в руки пакеты и цветы, а сама подкралась к стене и осторожно выглянула в коридор. В этот момент дверь палаты Маклахена открылась, и я непроизвольно отпрянула назад. Когда же через секунду я вновь выглянула, то увидела лишь удаляющуюся спину. Обалдевший от моих действий дед только хлопал глазами и шуршал пакетами.

— Пойдем, —позвала я его, — кажется, ушли.

Мы вышли из-за угла и тут же столкнулись с доктором Никольским.

— Викентий, — забасил Владимир Сергеевич, — кого ищешь?

— Для начала тебя, — обрадовался встрече отец, — а потом нашего бедолагу Маклахена.

— Вообще-то я ждал тебя вчера. Чего не приехал американского друга проведать?

— Я ехал, но не доехал, — ответил отец. — У нас такие дела творятся, потом расскажу. А как наш пациент?

— Пациент хороший, хлопот не доставляет.

— Здоровье у него как?

— И здоровье хорошее, жить будет. Марьяна! — переключился доктор на меня, — потрясающе выглядишь. Стройная, загорелая. А откуда такой загар? Уже успела на какие-нибудь Канары смотаться?

— Да какие Канары, Владимир Сергеевич, на даче сижу, баню строю.