Книга Леди предбальзаковского возраста, или Убойные приключения провинциалок, страница 41 – Анна Былинова

– Поживем – увидим, – отмахнулась она, – вы сначала сами устройтесь. А как устроитесь, вам не до меня уж будет. Новая жизнь, новые люди…

Говорят, что перемены в жизни повышают жизненный тонус и способны дать омолаживающий эффект. Я чувствовала этот тонус всеми нервными окончаниями своего тела.

Я сидела возле иллюминатора, посередине нашего ряда – Динара, а Машка -с краю. Я была как на иголках: крутила головой, разглядывая входящих пассажиров и улыбающихся стюардесс в красивых синих формах и в аккуратных беретах. Мне хотелось закричать:

«Эй, командир, хватит ждать! Заводи самолет и полетели!».

Так мне не терпелось взлететь в небо, оставить позади все печали и без остатка отдаться новой прекрасной жизни, которая ждала меня в Питере. Я перехватила возбуждённый взгляд Машки – Жонглерши и поняла, что и она думает о том же, о чем и я. Ди украдкой вытирала слезы.

Прилив жизненного тонуса я почувствовала, а как же омолаживающий эффект?

Я включила камеру на телефоне я с радостью обнаружила, что нос мой стал выглядеть вполне прилично, правда синяки под глазами темнели все так же, как и вчера. Но какое это имеет значение, если я покидаю этот тёмный, пропахший дымом город? Синяки сойдут, Питер останется.

Наконец, самолет выехал на взлётную полосу и, набрав скорость, взмыл вверх.

Мы все трое, похолодев он благоговейного ужаса, схватились за руки. Самолет стрелою взмывал в небо, оставляя внизу кашляющий, продрогший город.

Вперед, командир, вперед! К новой жизни в самый прекрасный город!

Прорвавшись сквозь плотную и перекомканную стену туч, наш самолёт планировал над Питером.

Санкт – Петербург укрылся от чужаков плотным серым покрывалом, наивно полагая, что бесчисленные гости его не найдут и улетят восвояси. Как бы не так! Мы – пассажиры радостные и довольные, почувствовав твёрдую землю под шасси в аэропорту «Пулково», неистово зааплодировали пилотам за то, что они нашли этот город и приземлили боинг 747 на его территории.

Эмма встречала нас в традиционном для города пальто чёрного цвета и в весёлых оранжевых резиновых сапогах. Она стояла под эстакадой и, завидев нашу троицу, радостно заулыбалась и помахала рукой:

– Сонька-а! – фальцетом закричала она.

– Эмка-а! – ответила я.

Ее белые зубы контрастировали с серыми постройками жизнерадостно и весело. Волосы, выкрашенные в кислотный розовый цвет, резко выделялись на фоне столбов, поддерживающих эстакаду. Шею украшал синий шарфик, а небесно-голубые глаза Эммы красиво оттеняли фиолетовые тени на веках. В глазах запестрело от ее вида.

– Как давно мы не виделись! – воскликнула я, – Дай-ка поглядеть на тебя. Какая же ты яркая, нарядная!

– А ты! А ты… тоже прекрасно вы… Господи, кто тебя так? – обеспокоенно разглядывая меня, сказала Эмма.

Я привычно отмахнулась:

– Ерунда! Не бери в голову.

Вдруг я почувствовала неистовую потребность оглядеть себя. Мои глаза упали на слегка засаленные рукава моего чёрного пуховика и на туповатые носки коричневых зимних ботинок, застеснявшихся от насмешливого взгляда лёгких оранжевых сапог Эммы. Мои ботинки вдруг заскучали по холодной, скрипучей от снега земле Рабочего, отяжелели и сникли.

Я перевела взгляд на Машку, которая, как и я, была завёрнута в тёплую куртку, как сосиска в булку хот-дога. Лишь Динара – высокая и стройная стояла в норковой шубе и в сапогах на высоком каблуке и уже смотрела куда-то поверх головы Эммы, очевидно грезя романтикой пока незнакомого города.