Книга Кукушонок из семьи дровосеков, страница 27 – Дарья Донцова

Караганда сердито произнес:

– Даже не думайте никогда о данной рыбе.

Он наклонился и начал завязывать шнурки. Я увидела у него на мочке длинный тонкий шрам. Отметина выглядела так, словно от ушной раковины отрезали кусок, а потом пришили его на место.

– Коньяк! Вот беда! – подпрыгнул толстяк. – Расколдоваться можно?

Караганда молчал.

– Начинай немедленно обратный процесс! – покраснел Гаргантюа[3]. – Думал, ваша психология охватывает лишь то, что я притащил.

– Тогда смысла в проклятии нет, – на мой взгляд, разумно высказался мошенник.

Мужчина нахмурился.

– Начинай расколдовывание.

– Не получится, – отказался Караганда, – процесс необратим.

– Вся жизнь без коньяка? – побагровел клиент. – Да как тебе этакое в голову взбрело?

– Сами хотели похудеть, – отбил атаку Караганда.

– От выпивки жир не растает, – встала на сторону дядечки брюнетка.

– Во-первых, это не так, а во-вторых, к алкоголю закуска всегда идет, – рассмеялся «шаман». – Говорю еще раз: то, что похоронили – умерло. Составьте список позиций, тех продуктов, которые стали ядовитыми для вас. И живите счастливо, постоянно сверяясь с перечнем.

– А венец безбрачия снимаете? – осторожно осведомилась тетушка лет сорока, стоявшая слева от меня.

– Легко! – ответил Караганда. – Вмиг скину, и завтра же штук пять парней начнут драться за ваше внимание! Но не сейчас. Приезжайте в другой день на прием.

Я посмотрела на жену Егора.

– Фая, нам пора домой.

Рабкина вскочила.

– Такая легкость в теле! Я пушинка!

– Ага, сто кило одних перьев, – хмыкнул толстый мужчина.

– Уж кто б говорил, – расхохоталась блондинка. – Некоторым следует сначала себя честно оценить, а уж потом над другими насмехаться.

Я схватила Фаину за руку и потянула к машине. Когда мы выехали на шоссе, Рабкина раз двадцать объявила:

– Подействовало! Совсем, совсем, совсем не хочу есть! Даже думать о харчах противно!

Когда она заликовала в очередной раз, на дороге прямо перед капотом неожиданно возникла фигура человека. Пришлось резко затормозить.

– Эй, ты чего? – возмутилась Фаина. – Чуть башкой о торпеду не треснулась!

Я быстро открыла бардачок, выудила из него пистолет, сунула в карман, чуть опустила стекло и крикнула:

– Находиться ночью на плохо освещенном шоссе посреди дороги – плохая идея!

– Прости, внучка, – ответил тихий голос. – Уж смирился, что ночь здесь проведу. Спать люди легли, никто не ездит. А тут ты на мою радость. Если бы на обочине остался, принялся руками махать, могла бы меня и не заметить. На кривой шоссейке народ только вперед глядит.

– Я вас легко могла задавить, – ответила я. – Зачем так поздно гуляете?

– По делам ездил, – объяснил дедуля. – Да народ медленный, быстро, четко и хорошо работать разучился. Смотрят в экран, ждут, когда компьютер им ответит. А электричество чавк – и нету! В прежние времена если свет пропадал в учреждениях, не беда, ведь бланки всякие от руки заполняли. Счеты брали, без проблем сумму считали. Сейчас прогресс разбушевался, без электричества хана полная. И стариков не уважают. Обзывают питекантропами, думают, мы слаще морковки ничего не ели. Может, и так, зато мы не зависели от перебоев с интернетом, язва ему в печень. Жили спокойно, питались просто, детей любили и своих, и чужих.

– Вам далеко идти? – остановила поток чужих слов Фаина.