Книга Кукушонок из семьи дровосеков, страница 73 – Дарья Донцова

Волков прищурился.

– Платье и обувь на берег он мне положить велел. Я выполнил приказ, но от себя добавил брелок со змеей, который принадлежал Валерию Кулакову. Решил, пусть парень понервничает, ябеда он и врун. Когда шмотки нашли, ребята сказали, что кругляш со змеей Валерке принадлежит, он так любит пресмыкающихся, что на мочке татушку даже набил со змеюкой. А когда Кулакова в отделение вызвали, он с перепугу себе этот кусок уха отрезал – испугался, что все подумают, будто он девочку утопил. Начал глупо врать: «Да я змей до смерти боюсь! Не мой брелок. Даже слышать о пресмыкающихся не могу». Но его быстро во лжи уличили.

Федор вынул из стола пачку бумажных платков.

– Что случилось с чемоданом, который мы перепрятали? Понятия не имею. Но мы с Ирой его открыли, увидели, что в нем лежат золотые монеты в мешочках. Откуда они взялись? Ну, это отдельная история, услышали ее спустя много лет, уже когда получили диплом о высшем образовании и нас взяли на службу. Павел Петрович ни меня, ни Иришку не бросил, мы под его наблюдением жили, учились. Но перед поступлением в МГУ нам поменяли документы. Я стал Федором Волковым, Мартышку сделали…

Рассказчик сделал паузу и договорил:

– …Лидией Поповой.

Иван Никифорович кивнул.

– Ожидаемое окончание пьесы о Ромео и Джульетте. Брак вы по какой причине не оформляли? Зачем вам «мертвые души» в качестве супругов? Отдельные дома, которые соединены подземным переходом? Смахивает на манию преследования, на психиатрическое заболевание!

– Завершилась одна история – началась другая, – продолжил Федор. – Чтобы во всем разобраться, придется вам выслушать историю про монеты.

– Мы все сплошное внимание, – заверил Димон.

– Сразу хочу расставить флажки, – предупредил Федор. – Меня вся эта история здорово изменила, можно сказать, перепахала. Ирише тоже непросто жилось. Мы оба с трудом привыкали к новым именам, порой на вопрос «как тебя зовут?» я мог ответить: «Игорь». С Иришей тот же казус случался, но потом Игорь и Ира нас покинули. Мы оба прекрасно учились, в зачетках одни «отлично», в результате два диплома с отличием. Потом Павел Петрович нас к себе взял… Забыл сказать: «Игорь Москвин» погиб, попал под машину. Родственников у меня нет, бабушка и дедушка умерли, никто обо мне не рыдал. Квартира, где я был прописан, отошла государству. Ириша младше меня на год. Она не вернулась домой, оказалась в прекрасном детдоме, уже как Лидия Попова, потом тоже поступила на юрфак, училась на курс младше меня. Мы якобы познакомились в МГУ. В «высотке» на Ленгорах есть общежитие. Там блоки из двух комнат, между ними общий санузел. Как правило, в этих блоках селят аспирантов. Но иногда везет и студентам, «золотым» отличникам. Мы с Лидой из таких везунчиков. Мы знали, где будем работать, мечтали оказаться в команде Павла Петровича… Незадолго до госэкзаменов я сказал ему: «Хотим с Лидой расписаться». Павел Петрович нахмурился: «Зачем? Живете и так вместе». Я удивился: «Надо узаконить отношения, сейчас мы вроде как чужие друг другу. Если дети появятся…» Павел Петрович меня остановил: «Надо втроем поболтать! Встретимся вечером, приезжайте ко мне».