Книга Амур с гранатой, страница 61 – Дарья Донцова

Я взяла телефон, вмиг дозвонилась до Липовой и спросила:

– Светлана любила петь?

Флора тихо ответила:

– Громко, фальшиво, и голос – как ножом по стеклу водят. Это одна из причин, по которым ее не брали в театральные институты. А почему спрашиваете?

– Из чистого любопытства, – ответила я.

Димон подождал, пока я положу телефон на стол, потом осведомился:

– Флора знала, чем занимается Светлана, откуда у нее деньги?

– Нет, – отозвалась я, – девушка никогда не делилась информацией. А Липова не спрашивала – понимала, подруга правду не скажет.

– Так! – отрезал Димон. – Светлан Федоровых стало как-то много. Одна – домработница Холодовой. Эта же женщина зачем-то приходила в Институт Хрусталева, а потом погибла на шоссе. А началась история давно, когда в гимназии на окраине Москвы появилась ученица Светлана Федорова, у которой были те же родители, та же дата рождения и прописка, как у Светланы Федоровой, которая прекрасно пела, а потом перестала посещать заведение для талантливых детей и просто исчезла. Этакий калейдоскоп Светлан Федоровых с одинаковыми паспортными данными… Надо отдохнуть. Завтра с утра, когда голова просветлеет, продолжим.

Я встала.

– Поехали домой. По дороге сам закажешь нам всем ужин и заберешь его. Посижу в машине молча.

– Хорошая идея, – рассмеялся Коробков. – Только придется еще заглянуть в «Лучшую одежду для собак». Звонила Дюдюня, напомнила, что необходимо купить непромокаемый комбинезон и осенние ботинки для Пафнутия.

– Осенние ботинки, – хихикнула я. – Хорошо, помчались. Неподалеку есть такой зоомагазин.

Много времени на покупки мы не потратили, а наш заказ в кафе выполнили быстро. В самом радужном настроении мы с Коробковым приехали домой. Разогревать еду не пришлось – она ехала в термосумке, осталась горячей. Я быстро разложила все по тарелкам, и мы сели за стол.

– Очень вкусно! – похвалил Иван Никифорович и тут же прибавил: – Но твой сибас, Танюша, мне понравился больше.

Я хотела удивиться, сказать, что ни разу не подавала на ужин рыбу, но решила промолчать.

– Котлеты тоже на уровне, – отметил Димон. – Но Таня готовит лучше. Ее манный пудинг ни с чем не сравним!

– Да-да, – кивал мой муж, – согласен… А почему Альберт Кузьмич нервничает?

– Он просто болтает, – пояснил Коробков. – Не привык сидеть один, дома всегда или Рина, или Надя, или они обе вместе. Если вдруг уходят, то ненадолго. А сейчас…

– Он не один, – остановил Иван Никифорович Коробкова. – С ним Мози и Роки. Вон они, у стола гарцуют, надеются, что им что-нибудь перепадет.

Я посмотрела на кабачков и на Альберта Кузьмича. Что не так?.. И вдруг сообразила!

– А где Пафнутий?

Иван Никифорович огляделся по сторонам.

– Наверное, по квартире бродит.

– По квартире бродит? В тот момент, когда все сели поесть?

– Странно, что графа Контейнерского нет в столовой, – согласился Димон. – Он первым несется сюда, когда мы устраиваемся за столом.

– Мяу-у‐у! – с крещендо исполнил Альберт Кузьмич и добавил: – У‐у‐у!

Я встала.

– Что-то случилось с псом.

– Похоже, кот обладает какой-то информацией, – заметил Коробков. – пошли искать Пафнутия. Предлагаю начать с кладовки, где Рина хранит долгоиграющие запасы.

– Она всегда заперта, – возразила я.

– На ключ?

– Нет, – удивилась я, – зачем?

– Затем, что там всякие разные вкусные вещи, – примкнул к беседе мой муж.