Книга Амур с гранатой, страница 77 – Дарья Донцова

– Ступай в микроавтобус, – велел Димон. – Быстро прикреплю аппаратуру и вернусь.

Я кивнула и отправилась в черный минивен, в котором молча сидели четверо крепких парней и Егор. Коробков примчался минут через десять и быстро сел за свои ноутбуки.

– Похоже, нужная нам мадам действительно не чувствует себя в опасности.

– Понятно почему, – тихо отозвался Егор. – Нам бы ее никогда не найти, хорошо, что Олег коньяк любит.

– Тсс! – шикнул Димон.

И я услышала голос.

– Не ожидала меня увидеть? – спросило сопрано. – Ты так отлично спряталась, что и не найти… Послушай, давай прекратим войну!

– Не я ее начала, – отрезало меццо. – Не моя была идея.

– Справедливо, – согласилось сопрано. – Но счастья ни одной из нас боевые действия не принесли.

Диалог плавно потек дальше.

– Ты мне завидовала, – спокойно произнесло меццо.

– Верно, но ведь было чему. Тебя, младшую дочь, прямо на руках носили.

– С удовольствием бы избавилась от того, что получила с рождения. Понятия не имеешь, каково жить таким, как я.

– Ты права! – воскликнула женщина.

– Я? Права? Неужели слышу это слово?

– Давай зароем топор войны. Ни к чему хорошему ненависть нас не привела.

– Не я начала!

– Знаю. Но сделай скидку на возраст. Я тогда маленькая еще была, ревновала, считала, что тебя любят намного больше. Все тебе, все! А мне что? «Не трогай апельсины, они для сестрички». «Красивую куклу под елкой не бери, она не для тебя». «Тебе от Деда Мороза раскраска».

Послышался смех, и тот же голос задал вопрос:

– Тебе поведение родителей не кажется странным? Одному ребенку все, а другому ничего!

– А я при чем? Отец и мать – да и ты тоже – жили на деньги, которые зарабатывались в прямом смысле моей кровью. Я, совсем крошка, радовалась подаркам, но не выпрашивала их, не требовала. Не могу отвечать за действия старших членов семьи. Тебе следовало родителей гнобить, а не меня.

– Прости.

– И в том, что ты удрала из дома, я не виновата. Ты сама решила так поступить.

– Да. Пришла на вокзал. Убежать-то убежала, а куда идти, не подумала! Болталась в зале ожидания. Вдруг женщина меня окликнула, назвалась Екатериной Владимировной, спросила: «Из дома удрала? Что натворила? Отвечай честно, тогда помогу!» Рассказала ей все как есть: «Учусь не очень хорошо, если откровенно, то совсем плохо, в институт не поступлю. Делать руками ничего не умею. Родители велят стать медсестрой, но мне такое лишь в страшном сне присниться способно. Отец и мать меня ненавидят, они обожают младшую сестру, потому что та болеет. С ней возятся, все ей, все для нее! А мне фига!» И Екатерина Владимировна не обманула – поселила меня в своей большой квартире, сделала новые документы. Я стала Светланой Федоровой.

– Это кто такая? – поинтересовалось меццо.

– Девка моих лет, которая погибла в аварии, – объяснило сопрано. – Катя – так спасительница велела ее звать – сказала, что у нее родных нет, проблем не будет. Но один раз, уже после ее смерти, ко мне пристал парень, у которого с этой Светланой что-то было. Мне удалось его отшить… Когда Екатерина скончалась, я осталась жить в квартире, которая теперь принадлежала ее родственнице Эвелине. Эвелину оказалось легко обмануть, я соврала ей, что квадратные метры теперь мои. Она поверила, проверять не стала. С нами обитали еще две девчонки… Я очень хотела стать актрисой, но Екатерина объяснила, что следует забыть об этой профессии, говорила: «Увы, актерки зависимы. Писатель создал пьесу, сценарий, режиссер сделал постановку, снял кино. Нет литератора? Нет и текста! Тот, кто пишет, незаменим, потому что в его голове рождается сюжет, вот прозаика на руках и носят. И режиссера талантливого трудно найти, если такого отрыли, беречь станут. А что с актрисульками? Да их – как блох на собаке! И не в таланте дело. Существуют прямо гениальные актрисы, но они никому не нужны, потому что есть плохие лицедейки, которые вышли замуж или просто живут со сценаристом или режиссером. Или у них супруг готов стать спонсором съемок. И великая актриса с могучим даром сидит без ролей, а девушка, которая фальшиво смеется в кадре, везде мелькает. Несправедливо? Так она спит с режиссером! Но не завидуй ей – когда мадемуазель надоест постановщику, он ее на другую, свеженькую девицу поменяет. Путь на экран лежит через диван!» Пришлось отказаться от своей мечты. Не спрашивай, чем я занималась! Честно не расскажу, а врать тебе не хочу! Вот ты преуспела, владеешь сетью кафе.