Книга Смертельная месть, страница 214 – Андреас Грубер

— В этом подземелье? Запертым от остального мира?

— После падения Стены мы держались вместе, заботились друг о друге и продолжали борьбу. Моя группа никогда бы меня не бросила. — Глаза Хильдебрандта наполнились слезами. — Мы семья, мы живем и умрем вместе.

В каком-то смысле он все равно был пленником — а что еще могли с ним сделать Леман и его сообщники? Даже с фальшивой личностью такой человек, как Хильдебрандт, не смог бы продолжать жить — не привлекая внимания и, прежде всего, не будучи узнанным — в каком-либо доме престарелых.

— Мы всегда…

— Вы называете эту великолепную виллу борьбой с классовым врагом? — перебил его Снейдер.

— Не перебивайте меня! — закричал Хильдебрандт, затем продолжил с трудом продвигаться вперед. Либо пули, полученные им в Ростоке, парализовали его, либо он был уже настолько слаб, что не мог стоять на ногах. — Этот дом был всего лишь фасадом, нашим прикрытием.

Снейдер нахмурился.

— Вам я даже верю, но Леман — лицемер. — Он указал вверх. — Он жил над вами в настоящей роскоши.

— Вам не удастся вбить клин между нами. — Хильдебрандт подъехал в своей инвалидной коляске на метр ближе. — Знаете ли вы, что социализм — это противоположность тому, что мы сейчас переживаем в Германии? Тогда у нас было бесплатное образование и детские сады, гарантированные рабочие места, достаточный доход, низкая арендная плата и никакой конкуренции, которая все разрушает. — Он ненадолго убрал палец с фильтра, чтобы перевести дыхание. — Я знаю, что вы сейчас возразите. Но у нас практически не было преступности, и мы также считались литературным центром. Наши…

— Где Леман? — спросил Снейдер.

— Наши теплые воспоминания о ГДР многое говорят о том проекте нового, справедливого общества. И мы навсегда останемся верны этому делу, потому что…

— Где похищенная девушка? — прервал его Снейдер.

Хильдебрандт криво усмехнулся.

— Вам бы хотелось это узнать. Но сначала вы должны выслушать, что я скажу.

— Я ничего не должен выслушивать! — Снейдер наклонился к нему, оперся на подлокотники и понизил голос: — Я самый неподходящий собеседник для обсуждения преимуществ и недостатков ГДР. То, что вы хотите мне рассказать, — это внутреннее дело немцев, о котором я не берусь судить, потому что вырос в Нидерландах. — Восточные или западные немцы — Снейдеру было все равно. Единственное, что имело для него значение, — это тот факт, что Хильдебрандт был убийцей, которого он поймал. — Где Леман и девушка?

Хильдебрандт широко ухмыльнулся; его глаза слезились.

— Мы подозревали, что приедет полиция… поэтому Леман уехал.

— Куда? Чтобы сделать что? Уничтожить следы? Выполнить заказ до конца? — допытывался Снейдер.

— Заказ? — повторил Хильдебрандт, улыбаясь. — Все давно сделано.

Сердце Снейдера похолодело.

— Девушка еще жива?

Хильдебрандт пожал плечами.

— Всего лишь ненужная свидетельница… досадный сопутствующий ущерб.

— Что?

— Мы работаем исключительно успешно уже тридцать лет. Ни тел, ни свидетелей. Будет чертовски сложно доказать что-либо относительно нас.

— Я даже не уверен, что вы вообще понимаете, какая вы ничтожная мразь. — Снейдер замолчал. — Куда направился Леман?

— К девчонке. Я скажу вам куда. Может, она еще жива. Вам нужно поторопиться. Но сначала я хочу поговорить с главным прокурором. Я требую особых условий содержания. Я подготовил список, который… — Он снова принялся теребить пуговицы на своем кардигане.