Книга Смертельная месть, страница 50 – Андреас Грубер

Снейдер подождал, пока двое исчезли, затем вставил карту памяти в свой телефон. Ему предстояла долгая ночь. Он позвонил в Управление уголовной полиции Дрездена. Коллеги дали ему номер личного мобильного телефона судьи Хайнца Герлаха и его домашний адрес в Лейпциге. Недолго думая, Снейдер набрал номер. После седьмого гудка включилась голосовая почта. «— Мы — это Хайнц… — Снейдер услышал низкий скрипучий голос, по всей видимости, Герлаха, — и Кристина Герлах, — добавила женщина, в то время как на заднем плане смеялись двое детей, — в настоящее время недоступны. Не оставляйте голосовых сообщений. Мы их не прослушиваем. Мы перезвоним вам при первой возможности». Затем последовал звуковой сигнал.

Тем не менее Снейдер оставил короткое сообщение на голосовой почте, назвав свою фамилию и должность и попросив срочно перезвонить. Затем он посмотрел на часы. Десять минут десятого. Он сунул руку в карман пиджака, вытащил визитную карточку и задумчиво повертел ее в пальцах.

Тина К. Мартинелли — детектив

Никаких сбежавших кошек!

В остальном любые дела!

Ниже был указан номер ее мобильного телефона и адрес бюро в Висбадене.

Снейдер отправил ей короткое эсэмэс: «Через полчаса в вашем бюро!» Затем он заказал такси, которое забрало его перед зданием БКА.

Детективное бюро Мартинелли находилось в Майнц-Костхайме, самом южном районе Висбадена, расположенном на берегу Майна. Снейдер вышел из такси и, слегка прихрамывая, пересек улицу. В это время местность казалась безлюдной. Здесь имелись солярий, боксерский клуб, аптека и агентство недвижимости, но все они уже давно закрылись.

Уличные фонари окрашивали здания в болезненножелтый цвет. Бюро Мартинелли располагалось прямо у федеральной дороги, на углу Флоссхафенштрассе. Вообще-то, недалеко от контейнерного дома Кшиштофа, подумал Снейдер, потому что берег реки должен быть совсем близко. Как будто в подтверждение своих слов Снейдер услышал гудок корабля. Кшиштоф жил там последние несколько лет. Подступили сентиментальные воспоминания о сварливом поляке, но Снейдер тут же их подавил. «Сосредоточься на этом деле!»

Он нашел нужный номер дома. Желтое здание. Вывеска «Сдается» была перечеркнута фломастером. Окна и дверь бюро на первом этаже пока что не очень походили на детективное агентство. На двери висела временная табличка с названием, но звонка не было. А на стене до сих пор виднелись отверстия от дюбелей, где раньше крепился почтовый ящик. Но это не удивляло. Насколько он знал, Мартинелли сняла помещение всего несколько дней назад. А из-за травм, полученных ею во время их последнего совместного дела в Осло, она, безусловно, была не так мобильна, как ей хотелось бы.

В одном из окон зажегся свет. Занавесок еще не было, и Снейдер смог заглянуть в пустую комнату. Дверная коробка и плинтусы были оклеены малярной лентой; вероятно, здесь готовились к покраске.

Снейдер постучал в дверь и вошел. С потолка прихожей свисала голая лампочка, пахло лаком и чистящим средством. Он прошел дальше и оказался в комнате, которая, видимо, должна была стать кабинетом. Несколько пустых картотечных шкафов уже стояли у стены, рядом с ними лежал свернутый ковер. Выглядел подержанным, но не уродливым.

Мартинелли — в темных шортах, доходивших до гипса, и спортивном жилете — прихрамывая, направилась ему навстречу. Как он теперь увидел, множество коллег из БКА расписались фломастерами на ее гипсе. Его она об этом не просила, но это было понятно. Кто захочет видеть подпись «Мартен С. Снейдер» на своем гипсе? Вероятно, она пыталась стереть из памяти воспоминания о нем.