Книга Смертельная месть, страница 80 – Андреас Грубер

— Аспирин, антибиотик и гигиенические прокладки.

Пётр кивнул, и на следующий день она получила хотя бы обезболивающее и прокладки. В упаковке с этикеткой на польском языке, как у мыла и зубной пасты.

После еще одного тщательного осмотра туалета она убедилась, что внутри не установлено ни камер, ни скрытых микрофонов. По всей видимости, преступники еще никогда никого не держали в этом здании и просто приспособили данное помещение за неимением альтернативы. Преимущество заключалось в том, что ее практически не беспокоили, и она могла использовать это время для отжиманий, приседаний, упражнений на растяжку и подтягиваний на дверном косяке. К счастью, у нее пока не было ни температуры, ни даже признаков простуды. Но ей приходилось не только поддерживать в форме свое тело, но и постараться не сойти с ума в постоянной темноте. Поэтому она решала арифметические задачи.

К счастью, Пётр с самого начала отказался от допроса, и теперь все ждали прибытия некоего Бартоша, который якобы заставит ее говорить. А до тех пор они, видимо, хотели сломать ее полной изоляцией в темноте.

Когда ключ снова звякнул в замке, Сабина как раз тянула ногу, закинув ее на раковину. Она тут же села на пол. Петру не нужно было знать, чем она занимается. В следующий момент вспыхнул свет. Сабина зажмурилась. Когда внезапно становилось светло, она почти всегда слепла на несколько секунд.

Она подождала немного, затем моргнула и увидела, как вошел Пётр. В руках он держал поднос, на котором была тарелка с яичницей с ветчиной, ломтиком хлеба, помидором, пластиковая ложка и пластиковый стаканчик с апельсиновым соком. Она даже не знала, был это ее завтрак, обед или ужин.

— Какой сегодня день? — спросила Сабина, стараясь, чтобы ее голос звучал слабо и вяло.

— Пятница.

Она быстро подсчитала.

— Первое июня?

Пётр кивнул.

Значит, она здесь уже четвертый день.

— Утро или вечер?

Пётр поставил поднос на пол.

— Это важно?

«Вероятно, нет!» В любом случае это не изменит ее ситуацию. Она хотела подползти к подносу, но Пётр остановил ее взмахом руки.

— Не так быстро! Сначала я хочу познакомить тебя кое с кем.

— Полагаю, с Бартошем, — прошептала Сабина.

— Ты сорвала джекпот, — без тени юмора сказал Пётр. — Бартош был на войне. Бывший солдат. Не самый умный, — объяснил он, помахав ладонью перед лбом. — Но он знает несколько эффективных методов, как заставить противника заговорить. — Тут он поморщился, словно от боли.

— А сам он мне это не может объяснить? — спросила Сабина.

Пётр покачал головой.

— Он мало говорит. Война сильно его изменила. Он видел вещи, которые не смог забыть, и однажды сам начал делать то же самое. В какой-то момент он, вероятно, поверил, что он Бог. Так себя и ведет. Бартош такой. Ему не нужно много говорить.

— Ты его психотерапевт?

— Похоже, тебя это забавляет. — Пётр оставался серьезным. — Но Бартош не объект для насмешек. Он в международном розыске. Во время войны он насиловал не только женщин и маленьких девочек, но и молодых мужчин и мальчиков… всех, кто попадался ему на пути. А если они не хотели, он заставлял их хотеть.

На этот раз Сабина больше ничего не сказала.

Пётр подошел к двери.

— Мы не увидимся несколько дней — по крайней мере, пока не узнаем от тебя все, что нам нужно. — Он открыл дверь и снова обернулся. — Отныне ты наедине с Бартошем. Я бы не хотел оказаться на твоем месте… и, если позволишь, я дам тебе совет: умоляй о том, чтобы он разрешил тебе сказать все, что ты знаешь.