Книга Призраки Дарвина, страница 74 – Ариэль Дорфман

Итак, молодого человека убила бактерия Treponema pallidum, прости за научные подробности. Очень, к слову сказать, подвижная бактерия, которую ему кто-то должен был передать. Одной из подозреваемых является Трин, так как в каком-то из источников сообщается, что она якобы погибла от сифилиса, но эта информация сомнительна, и лично я ставлю на Лизу. Может, потому, что она была одинока, как и я, когда мы впервые занялись любовью, Фиц, или потому, что у нее еще не было детей, или потому, что она умерла через двенадцать дней после смерти Генри — увы, других данных нет. В любом случае нет никаких задокументированных свидетельств, так что это просто мой вариант. Но как Лиза заразилась сифилисом, ведь это европейское заболевание? Почти наверняка это произошло на борту корабля, идущего в Гавр, хотя нельзя сбрасывать со счетов Париж или один из немецких городов. Я бы сделала ставку на изнасилование, а не на секс по обоюдному согласию, Фицрой, учитывая жестокое обращение с пленными женщинами на протяжении всей истории, далекой и не очень. И пока мы обсуждаем тему изнасилования, есть другая гипотеза: Генри мог обесчестить кто-то из надзирателей.

При этой мысли что-то внутри меня сопротивляется. И не потому, что я считаю изнасилование женщины менее отталкивающим, чем мужчины. Дело в том, что я прониклась к Генри и не хочу, чтобы у него имелись дополнительные причины для осквернения твоего тела и для мести. Я хочу унять его гнев. Ну, или, возможно, представить его сексуальный контакт с Лизой невинным. Произошло ли это одиннадцатого сентября 1881 года в Париже, в тот же день, когда его сфотографировали? Приближает вас друг к другу? Вряд ли мы когда-нибудь найдем ответ. Остается только надеяться, что он испытал некоторое удовольствие, когда вошел в Лизу, что она стала его убежищем в человеческом зоопарке в Булонском лесу, или где там они занимались любовью, не понимая, что обмениваются заодно и бактериями. Я надеюсь, Фицрой Фостер, что до самой его смерти они наслаждались друг другом, как это делаем мы, и, по крайней мере, этого у них не отняли.

Возможно, я найду больше сведений в Цюрихе, Фиц, это моя следующая остановка. Может, я выясню, что сделали с умершими. Что же до выживших, то я уже знаю, что Антонио умрет в трюме корабля по пути домой, а Педро, молодой кавескар, который, как мы думали, мог быть твоим посетителем, проживет еще несколько лет, как и двое детей-сирот, которым удалось вернуться на Огненную Землю. Единственная вернувшаяся женщина, по некоторым версиям, — Пискоуна, которая вскоре погибнет от туберкулеза; другая версия, менее достоверная, говорит, что это Трин, умершая потом от сифилиса. Очень печально и сбивает с толку: даже после смерти эти туземные женщины не имеют собственных имен. Хагенбек не упоминает, кто они такие, просто обеспокоен четырьмя смертями в Цюрихе: вновь повторяется то, что случилось с его восемью эскимосами годом ранее, и он решает отправить остальных обратно.

Во время тура он не проявляет особого беспокойства. Пишет Якобсену из Нюрнберга, мол, со здоровьем все хорошо. И дела идут отлично. В другом письме из Дрездена: Антонио и Педро достаточно поправились, чтобы присоединиться к остальным на публичном представлении. В Цюрихе ничего не отменяют, просто сокращают расписание с обычных десяти часов до четырех с половиной. Шоу должно продолжаться.