Книга Расследования графа Аверина. Комплект из 3 книг, страница 502 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

– Вы думаете, Императорский див сам напал на государя нашего? Нет же! Я все знаю, я слышал, я все-о-о слышал! А вы ему помешали, помешали… и ваша участь будет еще хуже моей!

– Что вы слышали? Кому я помешал? – вздохнул Аверин. Речь Рождественского все больше напоминала бред.

– Все-е, больше ни слова. Ни слова, ни слова. – Рождественский приложил палец к губам.

– Так вы будете свидетельствовать против князя Кантемирова? – начал терять терпение Аверин.

Рождественский вдруг отошел назад и выпрямился, а взгляд его стал совершенно обычным.

– Вы же понимаете, что это опасно, – абсолютно нормальным голосом произнес он, – и просто так я этого делать не буду. Я хочу заключить сделку. И если мое условие будет выполнено, я расскажу все, что знаю.

Аверин посмотрел на Рождественского с подозрением. Он что же, все это время ломал комедию?

– Что за сделка? Я попробую договориться.

– Я хочу гарантий безопасности. Потому что эта ваша хваленая тюрьма меня не защитит.

– Каких именно?

– Новое имя. Новую жизнь, пусть даже в изгнании. Или в монастыре, но чтобы там никто не знал, кто я.

– Это будет непросто. Это все ваши требования?

– Нет. Еще я хочу получить обратно своего фамильяра, Арину.

– Вы шутите? – Аверин нахмурился. – Вы ведь прекрасно знаете, что Арина погибла.

– Арина погибла? Погибла?! – внезапно заверещал Рождественский. – Нет! Я так и знал, вы убили, убили ее! Не-ет!

Он упал на колени и пополз к Аверину, отчаянно воя. Кончики его пальцев заискрились – он попытался призвать свое оружие, но заклятия, наложенные на камеру, ему не позволили.

Аверин несколько раз стукнул по двери. И через несколько секунд она распахнулась.

– Вызовите врача, – устало проговорил он, выходя из камеры. Вслед ему донесся нечеловеческий вой.

От предложенного главой петербургского Управления ужина Николай Антонович отказался. У него был свой особый рацион, и в министерской гостинице, где он остановился, его уже ждали. Но поговорить с князем Булгаковым и графом Авериным было просто необходимо, поэтому министерский колдун отправился в Петербург. В кабинете князя в Управлении Николай Антонович выслушал подробный рассказ графа о его походе в Пустошь и вызволении дива, и с некоторым удовольствием отметил, как расширяются глаза князя Булгакова.

При других обстоятельствах князя бы не стали посвящать в такой важный секрет. И Николаю Антоновичу было интересно, как граф Аверин собирался объяснить возвращение своего дива и не нарушить при этом государственной тайны, но об этом можно будет спросить позже. Сейчас больше всего его интересовал иной вопрос, который граф Аверин тщательно обходил стороной.

– Гермес Аркадьевич, – наконец напрямую спросил он, – что вы знаете о судьбе прежнего Императорского дива? Ведь он попал в Пустошь вместе с вашим.

Граф Аверин занервничал. По его лицу заметить этого было невозможно, но запах и скрытые от обычного глаза движения пальцев выдавали его с головой. И Николай Антонович добавил:

– Не волнуйтесь, у меня полный доступ по этому делу. Мне вы можете рассказывать все, без утайки. Его светлости, я уверен, тоже необходимо это знать. Версия о причастности этого дива к похищениям сейчас основная.

– Вы хотели сказать, единственная, – неуверенно проговорил князь.

– И совершенно несостоятельная. – Граф Аверин вздохнул. – Я ничего не скрываю, не волнуйтесь. Я рассказал вам, как попал в ловушку в Пустоши, когда выходил из коридора. И уже объяснял ее высочеству, что прежний Императорский див угодил в такую же. Кузя слабее его и оказался близко к поверхности, поэтому смог выбраться. А Императорский див – нет. Он погрузился очень глубоко и, вероятно, застрял там на века, если не навсегда.