Книга Расследования графа Аверина. Комплект из 3 книг, страница 539 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

– Здравствуйте… – она подошла к кровати и наклонилась, – как вы, Сергей Дмитриевич? Могу я присесть?

– О, конечно! Конечно! Я хорошо, очень хорошо, – он вымученно улыбнулся. И снова почувствовал себя ужасно глупо. Но девушка, словно не замечая его смущения, улыбнулась в ответ.

– Вы настоящий герой. – Она подошла к стулу у изголовья кровати, подвинула его и села. – Я видела, как вы сражались.

– Видели?! – Он повернул голову и посмотрел на нее изумленно. – Это что, по телевизору показали?

– Да. Все смотрели, это был прямой эфир.

– Какой ужас! – воскликнул Сергей. – Наверное, вы ужасно испугались. Такой кошмарный монстр вылез. Я сам испугался до икоты.

– На самом деле мало кто что-то понял. Все так быстро случилось. Я узнала Плеть дяди и ваше оружие. А потом изображение пропало, и вот тогда я испугалась.

Ее лицо вдруг изменилось, губы задрожали, а на глазах выступили слезы.

– Ну что вы, что вы, госпожа Любава… – торопливо проговорил он, – там столько дивов было в оцеплении, они бы остановили эту тварь… да они и подоспели… под конец уже.

– Глупый… вы такой глупый, господин Мончинский… я же за вас испугалась! – Она резко поднесла ладонь ко рту и опустила глаза. – И за дядю, конечно.

– Ну что вы… мы справились, – постарался как можно беззаботнее рассмеяться он.

– А ваша рука? Я видела, когда вас везли в палату…

– А что рука? Ничего такого с рукой, это просто Владимир меня немного покусал, когда я его лечил. Вот он пострадал, да… Он там такое сотворил… Хм, подождите… вы говорите, что видели меня, когда меня везли. Так сколько же вы уже ждете? Неужто с утра?

– Да, – едва слышно сказала она, – как только Кузя сообщил, в какой вы больнице, так мы сразу с мамой сюда и поехали.

– Но вы, должно быть, очень устали. И проголодались! А здесь столько еды! – от избытка чувств он сел. И одеяло упало до пояса. – Ох… простите, – здоровой рукой он попытался натянуть его обратно, но получилось плохо, больничная сорочка предательски торчала наружу.

Любава тихонько хихикнула:

– Вы такой трогательный, Сергей Дмитриевич, как мило…

И Сергей почувствовал, что заливается краской.

К его счастью, раздался стук в дверь.

– О, это, наверное, посуда, – обрадовался он, – я сейчас попрошу принести для вас и вашей матушки! Входите, можно войти! – он повернулся к двери.

Зашла медсестра, пред собой она толкала больничный столик на колесах, на котором стояли чашки, тарелки и маленький кувшинчик для молока.

– Простите, сестра, – обратился к ней Сергей, – вы бы не могли принести еще приборы для госпожи графини и ее матери?

Он растерянно посмотрел по сторонам:

– Ваша матушка не побрезгует отобедать в палате?..

– Не волнуйтесь же вы так, – Любава коснулась рукой его запястья. – Мама не любит лишних церемоний.

– Но я в таком виде…

Любава рассмеялась:

– Я же чародейка и служу в больнице. Уж чем меня не смутить, так это больничной одеждой. А маму и подавно. – Она внезапно сурово сдвинула брови. – И не смейте возражать, больной, я помогу вам за обедом. И покажите вашу раненую руку. Я сделаю все возможное, чтобы вы поправились как можно скорее.

После пиршества Кузя отпросился навестить Владимира. В Кремлевский дворец были стянуты дивы оцепления, а Иннокентий дежурил у дверей покоев императрицы, поэтому Кузю было решено отпустить. Тем более ее величество сама хотела узнать подробности о самочувствии Императорского дива.