Книга Тайны мертвого ректора. Дилогия, страница 195 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Савелий! Он тоже здесь.

А див замер между хозяином и странной «Царевной-лягушкой» и угрожающе зарычал.

– Отойди, холоп, – девица величественно повела рукой. – Их благородие велели мне водицы подать.

– Вот я и подам, – отрезал Савелий, и Сергей поразился, насколько грозно и уверенно звучит его голос, – а ты сгинь!

Скользнув взглядом по спине дива, Сергей отметил, что одежда Савелия тоже весьма отличается от обычной. Длинная, почти до середины бедра, льняная сероватая рубаха, поверх которой надет жилет с меховой оторочкой, на ногах – штаны из небеленого льна, заправленные в серые высокие валенки. Фасон одежды больше походил на любимый Кузей, но совсем не яркий.

Наклонив голову, Савелий снова глухо зарычал и шагнул вперед.

Но девица не сдвинулась с места, только улыбнулась вполне милой и ласковой улыбкой.

И тут морозный воздух снова разорвал петушиный крик.

Дива вздрогнула, но осталась на месте. А Сергей, на всякий случай выставив щит, скосил глаза и увидел, что петуха на крыше больше нет. А через секунду хлопнула входная дверь и к троице у колодца заспешил высокий мужчина с длинными, до плеч, волосами. Волосы и борода его были такого яркого медно-золотого цвета, что казались бутафорскими. Девица шарахнулась в сторону, но вновь прибывший ухватил ее за косу, другой рукой распахнул дверь бани и швырнул диву внутрь. И тут же, повернувшись к Сергею, отвесил ему земной поклон и проговорил низким звучным голосом:

– Прощения просим, боярин. Васька – девка бесстыжая, но по хозяйству помощница и рукодельница. Вы не серчайте, Сергей Дмитриевич, прикрикните на нее в следующий раз, она и охолонет. Так-то она послушная… – мужчина развернулся и обеими руками указал на вход в терем: – Извольте пожаловать в горницу. Там и пироги уже стоят, остывают, и каша. Челядинец ваш расстарался.

Сергей удивленно разглядывал рыжебородого человека. Хотя не человека, конечно, дива. На его голове, так же как и у девицы-жабы, был золотистый обруч. И скорее всего, крикливый петух с крыши – он же. На это недвусмысленно намекала вышивка на вороте его рубашки – алые петухи. А одет он оказался так же, как и Савелий, только рубаха и штаны были белыми, а ноги – босыми.

И тут Сергей смутился окончательно. Так вот в чьих валенках и тулупе он отправился в уборную!

– С… спасибо, – виновато улыбнувшись, пробормотал колдун, – скорее пойдемте в дом. Холодно же… – он красноречиво посмотрел на босые ноги дива.

А тот, снова отвесив неспешный поклон, сошел с тропинки в снег, давая колдуну пройти. Хлопнула дверь, и из бани показалась дива. Теперь на ней было надето длинное белое платье и красный передник.

– У-у, жаба, – фыркнул за спиной Савелий.

«Васька, – подумал Сергей, направляясь к крыльцу. – Неужели Василиса? Ну и ну… а этот… Золотой петушок, что ли»

Стало смешно.

Но колдун сдержался. Надо расспросить Савелия и дождаться наставницу Инессу. А потом уже делать выводы.

– Уж не обессудьте, – продолжил див в сенях, – но подавать вам яства будет ваш челядинец: Ваське до еды прикасаться нельзя, а мне на службу надобно вернуться. Иначе Матушка осерчает за отлучку.

– Матушка? – переспросил Сергей. – Кто это – матушка?

Див посмотрел на него со смесью удивления и суеверного страха:

– Матушка наша! Птица Вещая, Алконост! – повторил он, как непонятливому ребенку, и скрылся за посеребренной дверью на втором этаже.