Книга Див Тайной канцелярии, страница 31 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Они со склада, — пояснил он, — я не снимал их с мертвого колдуна, это называется «экспроприация». Были составлены накладные, подписаны документы по изъятию.

— Ты хочешь сказать, что бунтовщики соблюдают видимость законности?

— Не важно, что соблюдают они. Общественный порядок — один из наших Высших приоритетов. Бунтовщики не смогут его навести. Ты видел их чертей — их много, но с дисциплиной у них еще хуже, чем у солдат. Да и самый сильный из них недотягивает до уровня слабейшего из нас. Мне поручено приучить их к порядку. Но это не быстро. А наверху сидят в клетках без всякой пользы шесть обученных и сильных полицейских дивов. Оставшихся без командира. А мы должны быть на улицах. Не время для гордости. Ты должен признать эту власть и надеть ошейник.

— Не ожидал от тебя такого красноречия.

— Я читал книги. И если ты прекратишь героически умирать и займешься своими прямыми обязанностями — мы очистим город за неделю. Это сейчас самое важное.

Иннокентий внимательно посмотрел на Владимира и спросил:

— Ты уверен, что нам позволят выполнять приоритет?

— Да, — без колебаний ответил тот. — Этот колдун занимается тем же самым.

Иннокентий попробовал сжать и разжать кисти рук. Боль прострелила по всему телу до колен, но пошевелить руками удалось. Нужно много еды, чтобы восстановить форму, но это уже проблемы бунтовщиков.

— Учти, Владимир, — чтобы придать вес словам, Иннокентий тоже использовал имя, — когда сюда вернется настоящая власть, я лично надену на этого колдуна наручники. И ты не сможешь защитить его, даже если захочешь.

Владимир редко использовал человеческую мимику при разговоре наедине. Но сейчас по его губам скользнула очевидная усмешка.

— С удовольствием уступлю тебе эту честь, — проговорил он и поднялся.

— Иди за колдуном. И передай ему, что у меня есть условие.

Колдун Дзержинский появился быстро. Однозначно, ждал поблизости завершения разговора.

— Говори свое условие, — сразу перешел он к делу.

— Супруга князя Юсупова и его дочь, — проговорил Иннокентий, — отпустите их. И когда они будут в безопасном месте, я признаю вашу власть и позволю себя привязать.

Колдун внезапно рассмеялся:

— Я думаю, они уже давно в Крыму. Я не воюю с женщинами и младенцами. После ареста твоего бывшего хозяина их посадили на следующий же поезд. Можешь позвонить им, если знаешь телефон. Телефонную линию как раз вчера полностью восстановили.

— А фамильяр?

— Он в Пустоши, — развел руками колдун, — а жаль, хороший был экземпляр, пригодился бы. Это все?

— Да. — Иннокентий посмотрел на Владимира, стоящего за спиной колдуна.

— Сними с меня колодки, — велел он, — и принеси ложку. Я не собираюсь есть прямо из котла, как животное.

1741 год

Афанасий с подозрением смотрел на его сиятельство. Уж больно слащав и любезен был начальник.

— А хорошо ты это придумал, Афанасьюшка, — соловьем разливался граф, — и что к делам наконец вернулся, и что черта этого проклятущего себе забрал. Сладу с ним никакого, замаялся я ему хозяев искать. А имущество казенное, подох бы в колодках, пришлось бы как-то по бумагам списывать. А ты молодец, сразу ему хвост прижал.

— Послужит еще черт, не извольте беспокоиться, — заверил начальство Афанасий, нутром чуя подвох. Похвалы его сиятельство расточал неспроста.