Книга Див Тайной канцелярии, страница 52 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Промелькнула мысль, что лучше бы сын развлекался с фамильяром в спальне! Да, лучше… Да все что угодно было лучше, чем этот отвратительный садизм.

Аркадий обернулся и уставился на отца удивленным взглядом.

— Почему вы не спите, отец?

— Почему?.. Почему⁈ — Филипп Артемьевич рванулся вперед и, схватив сына за шиворот, отшвырнул в сторону. Сам ногой в тапке стер несколько линий узора, освобождая фамильяра. И повернулся к сыну.

— Отец… — негромко произнес Аркадий, — вы неверно истолковали…

— Неверно⁈ А как, черт побери, я могу это истолковать⁈ Мой сын пытает беспомощное, зависящее от него существо… мне в страшном сне такое бы не приснилось… Ты чудовище, Аркадий! Ты понимаешь это?

Аркадий поднялся на ноги.

— Отец, выслушайте меня. Я не пытал, я… — он пытался подобрать подходящее слово, — я его препарировал. Изучал.

— Изучал⁈ Это ты хочешь сказать в свое оправдание? Колдуны учатся по книгам! У тебя их полно, я отдал тебе все свои и покупал новейшие атласы!

— Этого нет в книгах… — произнес сын, в качестве подтверждения указывая на стол, на котором действительно лежал открытый анатомический атлас. Похоже, Аркадий уже совершенно успокоился и взял себя в руки, потому что заговорил уверенно:

— Я сравнивал, вот, смотрите.

Он схватил книжку, и из нее выпало несколько фотоснимков, сделанных ранее. Одного взгляда на них хватило, чтобы ком тошноты застрял у Филиппа Артемьевича в горле.

— Ты что же… вообразил себя ученым, сопляк? — Он почувствовал, как от ярости у него заполыхали щеки. — Ты хоть понимаешь, что ты творишь?.. Это… это не игрушки!

Аркадий слегка сдвинул брови.

— В Академии мы уже препарировали лягушек и крыс. На следующий год нас начнут пускать в прозекторскую. Вы, наверное, забыли…

— Лягушки, крысы и трупы не чувствуют боли!

На лице сына вдруг мелькнула ехидная ухмылка.

— Да… вы и правда учились по книжкам, отец…

Такой откровенной дерзости Филипп Артемьевич уже не выдержал. Он наотмашь ударил сына по ухмыляющемуся лицу, и тот отлетел в сторону — все же Аркадий, несмотря на свою наглость, оставался всего лишь худощавым подростком. Попадала с полок и зазвенела стеклянная посуда. Аркадий же весьма быстро восстановил равновесие. Ухмылка с его лица не исчезла и только стала шире. Он вытер тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы.

— Наш научный спор становится жарким, — спокойно заметил он.

Филипп Артемьевич шагнул вперед, занося руку для очередного удара. И внезапно почувствовал, что опустить ее не может — на запястье крепко сомкнулись пальцы Анонимуса.

— Что? — с удивлением он повернулся к фамильяру. Тот, даже несмотря на то, что раны уже частично смогли зажить, выглядел довольно жутко. Один глаз успел восстановиться полностью, а второй смотрел на хозяина из пустой глазницы, и от этого вид фамильяр имел довольно угрожающий. Филипп Артемьевич судорожно сглотнул.

— А ну-ка отпусти, — тем не менее уверенным тоном велел он.

— Прошу прощения, — с некоторым трудом проговорил фамильяр, но руки не разжал.

— Отпусти!

— Ваше сиятельство, я не могу позволить вам причинить вред молодому хозяину.

Филипп Артемьевич второй раз за вечер утратил дар речи. Он посмотрел на черта, потом на сына и почувствовал, как холодные струйки пота стекают ему за ворот халата. На лице сына появилось выражение такого высокомерного восторга, что никаких сомнений насчет того, что сейчас произошло, у Филиппа Артемьевича не осталось.