Книга Див Тайной канцелярии, страница 8 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Да это ж разве воспитал? — посетовал Афанасий. — Вы же видели, какие он фортели выкидывает. Да и нет в том моей заслуги. Все коллеги постарались, да и вашими трудами.

— Как же это? — удивился проситель.

— Все очень просто, его примерно наказывали, вы так вообще чуть не уморили, вот он за ум и взялся.

Лицо Зуева вытянулось, некоторое время он, моргая, смотрел на Афанасия, а потом произнес:

— Шутить изволите, Афанасий Васильевич.

— А вы не так и глупы, Яков Арсеньевич.

Юнец помолчал, видимо, раздумывая, оскорбиться или не следует, но все же решил не обижаться.

— Прошу вашей помощи, государь мой, — произнес он.

— Ну приходите со своим чертом, коль возникнет нужда, — милостиво разрешил Афанасий, и колдун отбыл.

— Не потешаться, говорите, хозяин? — раздалось за спиной.

— Ай, помолчи, стервец, — отмахнулся Афанасий, — а то сейчас в клетку отправлю или на цепь посажу. Давай-ка лучше дело какое-нибудь разберем.

1746 год

Афанасий проснулся от приятного запаха померанцевого пирога. Улыбнулся, принюхиваясь, — Владимир, похоже, уже успел сбегать за ним к пекарю. Потом нахмурился и открыл один глаз. К какому пекарю? В этой глуши? Он окликнул черта:

— Владимир, только не говори мне, что успел слетать в Петербург. Я не разрешал тебе покидать охотничий дом без моего соизволения. И накажу, даже несмотря на то, что ты мне услужил.

— Никак нет, хозяин, — появился на пороге черт, — я его сам испек. Тут несложная и неплохая печь.

— Испек? — удивился Афанасий, садясь на кровати и потягиваясь. — Откуда знаешь, как его печь? Булочник говорил, что это огромный секрет. Ох… Только не говори мне…

— Не жрал я его, — черт едва заметно улыбнулся, — просто подсматривал. Потом тренировался. А сыр и померанцы с собой специально взял.

— Хм… это в честь чего такое рвение? — поинтересовался Афанасий.

— Так именины у вас сегодня, хозяин. — Черт с одеянием колдуна в руках подошел к кровати и опустился на колени.

— И точно… — Афанасий потрепал его по голове, — откуда знаешь?

— Так читал же ваши бумаги, там написано.

— А-а, научил на свою голову. Ладно, давай вставай.

Одевшись, Афанасий вышел на крыльцо.

— Эх, красота… — прищелкнул языком он, — солнышко светит, птички поют. А раз именины у меня, так и не пойду сегодня к вдове. Буду отдыхать, как велел его сиятельство. Седлай коня, Владимир. Поедем на Светлое, рыбки половим. Но прежде смотайся в кабак, возьми водки хорошей, пару штофов. Отдыхать, значит… а что, и отдохнем.

Отпустить его на недельку на отдых Афанасий просился давно. Но то ли забывали о нем постоянно, то ли и правда никак без него и его черта Тайной канцелярии было не обойтись. И тут внезапно третьего дня велели прийти в кабинет его сиятельства.

— Вот что, Афанасий, — услышал он, когда зашел, — тут такое дело. Ты ж давно отпуск просил. В деревню, порыбачить, а? — Его сиятельство подмигнул, и Афанасий сразу понял, что упомянутое дело — нечистое. И не ошибся.

— Ну… хотел, ваше сиятельство, — осторожно сказал он.

— Ну так вот. Как раз тебе и радость. Помнишь, два года тому назад ушел в отставку наш старший колдун Стрельников?

— Да как не помнить? — усмехнулся Афанасий. Стрельников, хоть и службу знал не придерешься, но нрав имел скверный, подчиненных ругал матерно, а то и руку поднимал. Черт при нем был — вышколенный, молчаливый и безукоризненно вежливый. Его личный черт, не казенный. А на смену Стрельникову пришел Попов, которого Афанасий самолично две недели назад поймал на крупной взятке.