Книга Императорский Див, страница 112 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Я уже достаточно взрослый, Василий Иванович. И я знаю, что ваша сестра погибла при бомбежке. Если вам самому не тяжело, я тоже хотел бы услышать, как это произошло. Все же это моя семья.

Аверин почувствовал, как его руки покрылись мурашками. Кузя сказал «это моя семья», глядя прямо в глаза колдуну. Значит, див считает хозяина своей семьей. Как фамильяр? Или он вкладывает в это понятие что-то другое?

Дядя перевел взгляд с Кузи обратно на Аверина:

— Печально, что вы не знали своей матери. Леночка была… она была как солнышко. Ее все любили. Когда я поступил в Академию, она уже была в выпускных классах, но все равно даже мои одноклассники знали ее. Как она танцевала! Выступала почти на всех концертах. Неудивительно, что она привлекла внимание… хм… Аркадия. Их пара поражала всех. Классические «хулиган и отличница». — Он улыбнулся какой-то горькой улыбкой.

— Хулиган? Насколько я знаю, отец окончил Академию с отличием. Знак об этом стоит в библиотеке, — удивился Аверин.

Дядя подпер ладонью подбородок.

— Никто не отрицает талантов Аркадия. Но, понимаете, его характер… Не было и месяца, чтобы его не вызывали распекать к ректору. Он постоянно устраивал какие-то каверзы, писал скабрезные стихи про преподавателей, в том числе, не поверите, про наставницу Инессу.

— Про Инессу? Скабрезные стихи? — рассмеялся Аверин. — Серьезно?

— Можете себе представить, — улыбнулся дядя, — и у него просто отбоя не было от поклонниц. Доброй половине чародеек он разбил сердца.

— Но его сердце завоевала мама, да?

— Да, Гермес, так и было. Так она любила его, так любила…

Дядя внезапно опустил голову:

— …А ведь это я их нашел, я говорил уже? Леночку и… его.

— Да…

— Ее там не должно было быть! — подняв голову, внезапно воскликнул дядя. — Не должно! Я… Я уверен был, что она дома, с детьми. Зачем она приехала в проклятый «Вектор»?! Для чего?

— Думаю, хотела быть с отцом… — негромко проговорил Аверин.

— Хотела… да… Я их нашел… что там творилось. Все горело… руины, обломки самолетов… Меня позвали спасатели… метались дивы, многие уже демоны… и я увидел ее… — Он закрыл лицо руками.

— Почему же дивы не защитили своих колдунов? — задал Кузя вопрос, который мучил Аверина с детства. — Там же был Анонимус!

— Не было, — дядя убрал руки от лица, — не было дивов. Они все отправились очень далеко на важное задание.

— Я бы хотел… — начал Аверин, но дядя ударил кулаком по столу:

— Это я! Я во всем виноват! Я должен был это остановить! Еще тогда должен был!

Он осекся, и его взгляд стал испуганным и растерянным.

— Извините… — пробормотал он, — я… это так тяжело…

— Конечно. Это вы нас извините, мы пробудили ваши воспоминания. Не следовало спрашивать.

— Нет, все правильно. Вы имеете право знать. Давайте выпьем за упокой души рабы Божьей Елены.

Он налил себе и гостю водки из хрустального графина.

— Да, за упокой души рабы Божьей Елены и раба Божьего Аркадия, — произнес Аверин.

И поднял взгляд на дядю. Тот смотрел на племянника с какой-то тоской и даже страхом.

— С ним что-то не то, — сказал Аверин, когда они сели в машину.

Уже совсем стемнело, в доме у дяди они провели почти три часа. Весь оставшийся вечер он рассказывал истории из детства и юности своей сестры и вел себя совершенно нормально. К гибели ее он больше не возвращался.