Книга Императорский Див, страница 36 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Кузя подошел к штурвалу, сосредоточенно что-то пощелкал. Послышался скрипящий звук, и катер сорвался места. Девушки завалились набок, Аверин, схватившись на какой-то ящик на стене, сумел удержаться на ногах.

— Извините, — пробормотал Кузя, — я… не разобрался пока. Но вам лучше сесть.

Аверин сел на диван. Катер снова дернулся и стал набирать ход. Огонь маяка приближался.

Причал оказался вполне приличным, хоть и слегка покосившимся. Кузя притерся к нему бортом и выбрался наружу, чтобы закрепить швартовые. И вскоре все девушки были сданы на попечение смотрителя маяка — симпатичного, хоть и не очень трезвого дедушки, которому Аверин выдал те же инструкции: никому не звонить, о происшествии не рассказывать, ждать полицию.

Телефон у смотрителя имелся и, о чудо, работал. И Аверин набрал домашний номер Виктора.

— Алло, — раздался сонный голос товарища.

— Это я, Гермес. Извините, что разбудил.

— Гермес? О господи, во что вы опять ввязались?

— Хм… пока не могу объяснить, потому что не знаю сам. Но я нашел Светлану. С ней еще три похищенные девушки.

— Что? — Сон моментом слетел с Виктора. — Я сейчас же еду. Вы где? Они живы?

— Живы. Мы находимся на одном из островов Бьеркского архипелага. По крайней мере, так сказал смотритель маяка.

— Где?! Гермес, как вы туда попали?

— Это долгая история. Девушек нужно отсюда забрать, желательно в больницу. Но важно, чтобы об этом никто не прознал, особенно пресса. Я продолжаю преследовать преступника.

Аверин не стал уточнять, что «преступник» уже сожран Кузей и именно при помощи его памяти планируется выйти на организаторов.

— Гермес!

— Со мной Кузя, не волнуйтесь. Да, и нужно установить наблюдение за домом Ивана Скрепцова, он есть в списке. Именно там держали одну из похищенных. Я постараюсь вернуться как можно быстрее и привезти остальную информацию. Но шум поднимать нельзя. В этом деле однозначно замешаны серьезные люди.

— Ох. Вот как вам всегда удается… — Виктор вздохнул. — Хорошо, дайте мне вашего смотрителя. Сейчас буду выяснять, как до него добраться.

Аверин вернулся к катеру. С собой у него был сверток с какой-то старой одеждой — к счастью, она нашлась у дедушки. Кузя ждал, сидя на диване и завернувшись в одеяло.

— Вот. Надеюсь, подойдет, выглядит вполне чистой. — Аверин протянул вещи: штаны, валенки, рубашку и короткий старый бушлат.

Кузя переоделся. Одежда смотрителя висела на нем мешком, но это было лучше, чем одеяло.

— Гермес Аркадьевич, — Кузя потупился, — я не стал этого делать при девушках. Но мне надо принять облик этого урода. Иначе я не смогу вести катер. Этот мужик очень мерзкий, мне постоянно хочется сбросить его память.

— Конечно, если это нужно. Ты сможешь при этом разговаривать? Мне надо… допросить его… или что-то в этом роде.

Аверин вспомнил, как себя вел Григор в облике Николая Хмельницкого, и ему стало не по себе.

— Да, смогу. Мне просто будет очень неприятно. Как когда тошнит. А облик мне нужен для того, чтобы лучше чувствовать память и пользоваться навыками. Вы же видели, как мы до маяка добирались. А нам сейчас в море выходить.

— Хорошо. Принимай.

В тот же миг лицо Кузи изменилось. Теперь одежда ему стала тесна, а штаны коротки. Перед Авериным стоял высокий мужчина, примерно лет тридцати, с темными короткими волосами и с небольшой щетиной на лице.