Книга Императорский Див, страница 80 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Ты чего не берешь? Такого у вас в общежитии точно не дадут. Да, у вас нормальная еда, можно есть, но это ведь тетушка Марго готовила. Обалдеть как вкусно! Ну и я немного помогал, — добавил он с гордостью. — Вот, смотри, котлеты. Тут буженина. А это кулебяка! Я на нее тесто замешивал, — говоря это, он подкладывал еду Владимиру.

— Неправильно начинать есть раньше хозяина, — негромко сказал Владимир.

— А… ясно. — Кузя с сожалением посмотрел на свою наполненную с горкой тарелку и обвел взглядом колдунов: — Гермес Аркадьевич… Когда же вы уже начнете пить свою отраву?

Его голос прозвучал так грустно, что все рассмеялись, а Мончинский взял с блюда кусок ветчины и положил в рот.

— Все. Я уже ем, — сказал он.

Кулебяка с тарелки Владимира исчезла настолько быстро, что, казалось, он был сам удивлен, куда она делась.

— Тебе налить вина? — спросил дива Аверин.

— Я налью! — Мончинский взял бутылку, плеснул немного в бокал и поставил перед Владимиром.

Аверин одобрительно кивнул.

— Друзья, — он поднял рюмку, — давайте выпьем за успешное завершение нашего общего дела и за дальнейшее разумное сотрудничество полиции, частного сыска и Управления. И, главное, дивов и людей.

Рюмки звякнули. Кузя чокнулся со всеми чашкой с молоком. А после застучали вилки и ножи.

Когда гости утолили первый голод, Аверин спросил:

— Как там дела с князем Рождественским? В каком он состоянии?

— Все в таком же, — отозвался Мончинский. — Находится в тюремной больнице.

— Его психиатр осматривал?

— Да. Дал заключение, что князь не притворяется, и прописал лечение. А то его светлость повадился о стенку биться. Выглядит жутко, если честно. Я раньше про ломку колдуна только читал. Не думал, что это так страшно.

— Все зависит от того, насколько сильной была связь с дивом. Видимо, у князя была очень сильной. Хм. Владимир, ты все еще сохраняешь память Арины?

Владимир оторвался от еды:

— Да. И не буду сбрасывать до суда.

— А, верно… Надеюсь, суд состоится. И не только над Рождественским.

— Уже не получится замять это дело. Им заинтересовался лично государь император, на днях его светлости князю Булгакову пришло письмо.

— Отлично, — улыбнулся Аверин. — Так что за отношения были у Рождественского и Арины? У них была сильная связь?

Владимир задумался на секунду.

— Я считаю, что да.

— Не совсем понял. Что значит «ты считаешь»?

— Князь Рождественский не имел ни жены, ни детей. Он полностью отдался своей страсти — пыткам и унижению дивов. Люди его не интересовали, его возбуждало принудить к повиновению могущественное существо. Грубой силой и жестокостью. И его любимой жертвой долгие годы была Арина. Она и так повиновалась ему. Но он хотел добиться абсолютной покорности.

— Возможно, это началось с Лизы…

— Кто такая Лиза? — спросил Виктор. — И вообще, объясните подробнее. Вы все колдуны, а я один ни черта не понимаю.

— Хорошо, я попробую объяснить, — сказал Аверин. — Между желанием колдуна подчинить себе волю дива и примитивной жестокостью грань довольно тонка. И многое может заставить колдуна ее переступить. Страх, неуверенность в себе, жажда власти. Я давно знаком с Рождественским. Еще в Академии он жестоко обходился с дивами. Думаю, он мучительно жаждал быть лучшим во всем — и он и был одним из лучших, но только одним из. Потом он влюбился в самую популярную девушку с курса чародеев, Елизавету, но Лиза его бросила. Это сильно ударило по его самолюбию. Он убил Лизу, точнее, приказал своему фамильяру сожрать ее. А после самоутверждался, заставляя Арину принимать личину Лизы. Так, Владимир?