Книга Императорский Див, страница 95 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Скорее всего, даже переживет самого Виктора. И это как раз совсем неплохо. Мальчишки уж точно позаботятся о дракончике.

А вот Гермес о дальнейшей судьбе Кузи не особенно задумывался. Впрочем, это уже точно не его, Виктора, дело. Тем более что Кузя с такой гордостью носил на ошейнике орла Управления. Наверняка даже расстроится, если придется его снять.

— Может, все же перейдете на службу в Управление? — спросил Виктор.

Кузя, приняв человеческий облик, выскочил из ванной. В руке его пищал Дракула.

— Точно! А правда, давайте! — воскликнул он.

— Отличная мысль, — поддержал Мончинский, — заодно сможете Владимира к себе на год взять. А потом я опять на него прошение подам.

Виктор обернулся к Владимиру. Тот замер в дверях и посмотрел на Гермеса долгим внимательным взглядом.

— Это хорошая идея. Я бы настоятельно рекомендовал вам, ваше сиятельство, пойти на государственную службу.

Рекомендация прозвучала неожиданно, но Виктор уже привык к Владимиру и к тому, что иногда див разговаривал махровым канцелярским языком, а иногда — вел себя совершенно как человек. Но было что-то в его словах, что заставило Виктора нахмуриться. И Гермеса тоже.

Но друг тут же улыбнулся.

— Нет уж, благодарю. Боюсь, мы с князем Булгаковым на одной территории не уживемся. Так что там с судом? Кто еще пойдет с полной доказательной базой?

— Еще шестеро. Колдуны Рождественского, Скрепцов и Федотов, помните, распорядитель с арены. Против него свидетельствуют дивы, он приводил им жертв для пожирания. Еще десять человек пойдут как соучастники, есть доказательства, что они знали о том, что дивы для развлечения вызывались незаконно из Пустоши. Тут уже сам Рождественский постарался — брал с них подписи под договором «оказания услуг».

— О… а зачем? Чтобы их легче в тюрьму было посадить? — рассмеялся Кузя.

— Да, Кузя, вроде того, — пояснил Мончинский, — это было сделано специально, чтобы «замарать» их. Если бы они донесли на Рождественского, то вслед за ним сами пошли бы под суд. Что и случилось. Все их подписи он бережно хранил у себя в сейфе.

— А остальные? Те, кто мучил дивов? Им, значит, совсем ничего не будет? — В голосе Кузи появилась горечь.

— К сожалению… — опустил голову Мончинский.

— Да уж… — пробормотал Аверин, — вряд ли тебя утешит, что их больше не принимают в приличном обществе.

— Ага… и они теперь сидят с своих домах и вымещают злость на фамильярах…

Все замолчали.

— Мир меняется, — внезапно сказал Владимир. — Людям стало неприятно слушать о том, что кто-то истязает дивов. А законы придумывают люди. Его императорское величество взял дело под личный контроль. Значит — законы тоже скоро изменятся.

— Здорово, — обрадовался Кузя, — а ты помнишь, кстати… — Он посмотрел на хозяина и осекся. Тот приложил палец к губам.

— А давайте к столу?

— Отличная мысль.

Все расселись. Кузя сел рядом с Гермесом и тут же бросил недовольный взгляд на бутылку с коньяком. Виктора забавляло, как див следит за здоровьем друга, а нелюбовь Кузи к алкоголю давно уже стала предметом шуток. Все изрядно проголодались, поэтому первое время дружно отдавали дань мастерству Маргариты.

Потом Аверин откупорил коньяк. А Кузя — бутылку с вином, которое стояло на столе специально для Владимира. Аверин встал:

— Я бы хотел напомнить всем, что сегодня знаменательный день. День, который положил конец одной из самых страшных войн в нашей истории. И вы все знаете, что герой этой войны сейчас сидит с нами за одним столом. Поэтому предлагаю выпить за Владимира и его подвиг.