Книга Демон из Пустоши, страница 176 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Принесешь плед?

Кот поднял голову. Видно было, что вставать ему совершенно не хочется, но все же он соскочил с колен колдуна и направился в дом. Маргарита ушла полчаса назад, так что обнаружить себя Кузя не опасался.

Аверин взял в руки чашку, согревая ее. Солнце скрылось, а небо стало фиолетово-розовым. Листья еще не начали желтеть, но уже отчетливо пахло осенью, и этот запах нравился Аверину. Он любил осень. За волшебство красок, прозрачный воздух и шорох опадающих листьев. И даже осенние промозглые дожди, казалось, несли не тоску, а какую-то легкую задумчивую грусть. В такую погоду приятно завернуться в плед и сидеть на веранде с чашечкой горячего глинтвейна или грога.

Однако пить он бросил, поэтому придется довольствоваться чаем.

Хлопнула дверь. Он обернулся, намереваясь забрать плед, но только успел заметить, как песочно-серая ткань улетела куда-то в сторону, а на месте мальчишки возник здоровенный, отчаянно шипящий зверь. Выставив щит, Аверин призвал Плеть и принял боевую стойку даже раньше, чем увидел того, на кого шипел Кузя.

И тут же опустил руки.

— Тсс… — тихо проговорила маленькая сухонькая старушка в форменном платье Академии, шагнув из тени на освещенную веранду. — Отличный нюх у вашего кота, Гера.

— А, это вы, тетенька Инесса. — Кузя, мгновенно метнувшись к пледу, закутался в него по самые уши. — Зачем так подкрадываться?

Дива ничего не ответила. Она стояла и смотрела на Аверина долгим пристальным взглядом.

— Что-то не так, наставница? — нахмурился колдун. — Почему вы так смотрите?

— Я смотрю на человека, оставшегося в живых после боя с Распутиным. И сейчас ваша реакция меня тоже впечатлила. Хотя я никогда не сомневалась, что у Аркаши весьма одаренный сын.

— Надо же… я начинаю выходить из тени отца? — усмехнулся Аверин и велел Кузе: — Пойди переоденься в человеческое. И принеси еще один стул.

А Инессе указал на второе кресло:

— Присаживайтесь, наставница, я знаю, что дивы предпочитают разговаривать стоя, но, полагаю, разговор будет долгим. Я сам хотел ехать в Академию. Но вы опередили меня.

— Объявлена полная готовность. — Инесса села. — Управления Москвы, Санкт-Петербурга и Омска переведены в боевой режим. Как и Академия.

— Ого, это хорошие новости.

— Да. Мы не хотим повторения прошлого. Тогда мы недооценили врага, и это стоило жизни хорошим дивам и колдунам. И мы чуть его не упустили.

— Вы знаете, — заметил Аверин, — меня всегда интересовало, почему при захвате Распутина было столько жертв. Мне казалось, вы, наставница, настолько серьезная сила, что шансов у него попросту не было.

— И тем не менее даже я чуть не погибла тогда. Он оказался очень силен, а мы — глупы и совершенно к этому не готовы.

— Да ладно? Не такой уж он и страшный, — оскалился во весь рот Кузя, громко поставив на дощатый пол веранды принесенный стул. — А-ай! — только и успел вскрикнуть див, когда его ухо оказалось зажатым между пальцами Инессы, а сам он уткнулся лицом в колени.

— Твоя храбрость и дерзость прекрасны, малыш. Но до тех пор, пока они не переходят границы и не превращаются в глупость. Глупость убивает.

— Ладно, ладно, тетенька Инесса, отпустите, я все понял.

Инесса вновь оказалась на своем месте, словно и не покидала его.

— Что ты понял?

— Что вы мне щас чуть ухо не оторвали. А сказали, что этот Распутин вас сильнее. И я не должен его недооценивать. Да?