Книга Тайна мертвого ректора. Книга 2, страница 94 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

– Чего же вы стоите? – продолжил колдун. – Вы должны наказать его.

– Я? – удивился Кузя.

– Ну конечно. Он же вас оскорбил, а спускать диву неповиновение никак нельзя. Если у вас нет оружия или оно слишком опасно для этого места, можете просто усилить удары щитом.

– Удары? Вы хотите, чтобы я его бил?

Кузя посмотрел на согнувшегося на полу в три погибели Петровича и тут же услышал по ментальной связи:

«Ударь несколько раз ногой мне в живот. Этого будет достаточно. Многие колдуны не любят марать руки о дивов, даже используя щит».

Вот, значит, как Петрович истолковал его заминку. Удивление сменилось нахлынувшей злостью. С трудом подавив ее, Кузя проговорил:

– Я не чувствую себя оскорбленным, сеньор профессор. Простых извинений вполне достаточно, и я их принимаю.

Профессор приподнял брови:

– Ах вот как… боюсь, что вы кое-что забываете, студент Оливейра. Перед вами див. Если вы сейчас не проявите силу, он потеряет к вам уважение и в следующий раз простым оскорблением вы не отделаетесь. Он проверяет вас.

Ярость захлестнула настолько сильно, что это стало неожиданным даже для самого Кузи. Петрович допустил серьезную ошибку, недосмотрев за Хранилищем. И хоть большой вины библиотекаря в произошедшем не было, суровое наказание от хозяина еще как-то можно было объяснить. Но сейчас… происходило что-то такое, чего Кузя не мог даже сформулировать. Он примерил к ситуации слово «жестокость» и понял, что оно не подходит. Но одно Кузя знал четко: так быть не должно! Поэтому он посмотрел колдуну прямо в глаза и четко произнес:

– Я не буду бить. Это неправильно. Хотите наказать – бейте сами.

Удары Кузи, даже в полную силу, не причинили бы Петровичу никакого вреда. Но это было… отвратительно. И унизительно. И униженным Кузя почему-то ощущал себя.

– Хорошо, студент, – внезапно легко согласился профессор, – тогда отойдите.

Кузя машинально сделал шаг назад, и тут же из пальцев колдуна, заискрившись, появилось что-то похожее то ли на крючья, то ли на когти хищной птицы. «Когти» вылетели из руки профессора, и Петрович без звука рухнул ничком, распластавшись по полу. Рука его, почти оторванная от плеча, вывернулась под неестественным углом, из разорванных вен забили струйки крови. Но это не удовлетворило колдуна. Он взмахнул ладонью еще раз и еще, оставляя на теле библиотекаря глубокие рваные раны.

Стало совершенно очевидно, что профессор не просто наказывает своего дива. Он заодно преподает урок посмевшему спорить с ним ученику. Кузя завертел головой. Студенты, побросав книги, привстали из-за своих столов, чтобы лучше видеть экзекуцию. Кузе стало противно. Только что этот див старался, помогая каждому подготовиться к занятиям, а теперь те же люди едва ли не с восторгом наблюдали за его избиением.

Впрочем, сила и умение колдуна, надо отдать ему должное, действительно впечатляли.

И тут взгляд Кузи наткнулся на Олега Соколова, и див увидел на лице молодого человека совершенно нескрываемое отвращение. И понял: вот он, шанс.

Кузя привлек внимание и постарался изобразить на своем лице растерянность и мольбу о помощи.

И это сработало. Олег Соколов поднялся, подошел и негромко проговорил:

– Вадим Владимирович, прошу вас прекратить. Вы выставляете Московскую Академию перед иностранцем настоящими дикарями.