Книга Крупа бывает разная, страница 90 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Так точно, ваше благородие! — черт вскочил и совершенно по-военному щелкнул сапогами. Афанасий еще по осени пожаловал ему свои старые, черт их мастерски подлатал да и бегал в удовольствие. Все же хороший Афанасию достался чертяка: и умом удалой, и на все руки мастер. Чуть не уморили такого самородка, ироды.

— А я посплю чуток, — добавил колдун, — пока ты поручения выполняешь. Устал ужасно, все тело болит и ломит. Убери лишние подушки, да помоги мне улечься.

Когда Афанасий проснулся, черт вовсю шуршал на кухне.

— Подь сюда, — позвал колдун, и как только Владимир появился, велел:

— С сахаром яйца мешать не смей. Сделай мне пашот с бульоном. Не тошнит меня, вроде. А сахару побольше в отраву эту мерзкую насыпь, а то нутро все выворачивает от горечи. Бумаги принес?

— Принес, хозяин. Подать сейчас?

— Давай. А потом обед.

Почитав записанное чертом накануне и бумаги из канцелярии, Афанасий откинулся на подушках. Хоть чертяка и башковит, но самостоятельно расследование провести не сможет. А арестовать злодея надо быстро. Может, и не убить он хотел, а попугать только и покалечить, чтобы нос свой не совали куда не следует. А если нет? Узнав, что беспомощный канцелярский следователь пролеживает постель, не подошлет ли убийц еще раз?

Владимир появился с обедом. Афанасий погонял ложкой по плошке вареное яйцо и вздохнул:

— Самого петушка-то, небось, сожрал, а?

— Сожрал, — заверил его черт, — мяса вам велено до завтра не давать, а завтра, если разрешат, так я свежего зарублю. — Птицу Владимир покупал живой, мяснику не доверял.

— Понятно, почему такой довольный от Петра вернулся, — хмыкнул Афанасий.

— И не потому вовсе… — обиженно пробормотал черт.

— Ладно, чертяка, шучу я… — примирительно сказал колдун, уныло посмотрел на содержимое миски и потянул ложку ко рту. Нутро болело поменьше, от еды не стошнило, значит прав Петр, дело скоро пойдет на поправку.

«Ноги ломай», — вспомнил он. Значит ли это, что его не собирались убивать?

— А вот скажи мне, чертяка, что важнее сейчас, злыдня словить или меня защищать?

— Вас, конечно, хозяин, — удивленно воззрился на него Владимир.

— А вот и неправильно. Чему я тебя учил? Ты не мой слуга, а государев. Как и я. Да и сам подумай, прилетит чертовка меня калечного жрать, что делать будешь? Разве сладишь с ней один? Когда я бульон с трудом хлебаю. Кровушкой брызну раз, да и окочурюсь. Верно?

— Верно, — согласно наклонил башку черт.

— Тогда слушай меня внимательно. Сейчас возьми медальон, что силу скрывает, и оденься неприметно. Пойдешь следить за господами, у которых мы вчера побывали. Посмотришь, куда ездят, кто к ним приезжает. Послушаешь, что слуги говорят, а там, глядишь, и самих хозяев удастся подслушать. Но не нарывайся, на глаза не попадайся. Ясно?

— Так точно, — ответил черт, но с места не двинулся.

— В чем дело? Не доволен заданием?

— Надолго отлучиться придется. Что, если на вас нападут? — спросил Владимир и зыркнул на хозяина из-под бровей. — Раз вы спросили, что важнее, значит могут.

— Могут, — не стал обманывать его колдун. Черт всем своим видом демонстрировал неповиновение и пререкался, но ситуация не располагала призывать его к порядку. Афанасий считал правильным поощрять стремление чертяки защищать своего хозяина. К тому же подвернулся отличный случай объяснить ему важные для расследования вещи. Поэтому он протянул пустую плошку, которую чертяка тут же подхватил, и проговорил: