Книга Сердце шторма, страница 148 – Рая Арран, Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Аверина? — Криштиану внимательно посмотрел на Педру. — Не помню, чтобы раньше приходилось уделять так много внимания студентам из Москвы.

— Мне не трудно. Девочка сильная и способная. У нее необычное оружие и весьма интересна родословная. Кроме того,она Аверина, потенциальный ключ к изучению Пустоши и важная в будущем фигура на политической арене… Мне бы хотелось не просто обучить ее, но оставить в Коимбре в качестве нашейколдуньи. Я делаю все, чтобы она привыкла и привязалась к Академии. И… подыскиваю хорошую партию. Брак — самый легкий и верный способ оставить ее в Португалии.

— Хорошую партию? — Криштиану приложил руку к лицу, скрывая улыбку от проницательного взгляда бештаферы. Даже сейчас он не смог обойти стороной свою любимую тему. — Педру, боюсь современная молодежь не приемлет подобный расчет в отношениях.

— Возможно, но это не ведь не значит, что метод плох. Столько раз мы получали замечательные результаты, заранее просчитав потенциал крови? Да и я ведь не собираюсь действовать слишком грубо. Вера довольно популярна среди сверстников, даже с сеньором Афонсу, кажется, сумела подружиться…

— Ах, Афонсу… Ну-ну… но ты сильно не расстраивайся, когда не получится. Сердцу не прикажешь.

Лицо Педру исказила страдальческая гримаса. Он промолчал, не желая спорить с хозяином, но Криштиану и так знал, о чем думает бештафера. Скучает по тем славным денькам, когда достаточно было одного его слова, чтобы нужная сеньора заняла место рядом с наследником или потенциальным родителем будущего короля.

Педру искренне верил, что роль любви в процессе размножения и выведения сильной породы колдунов весьма переоценена, а потому очень страдал в современном мире, где юные и пылкие сердца требовали уважения и принятия своих чувств, напрочь игнорируя советы и манипуляции ментора. Педру терпел эти выходки, но Криштиану подозревал, что если кто-то из Брагансов заявит о намерении жениться на «простолюдинке», несчастную девушку больше никто никогда не увидит, а Педру даже не станет оправдываться, скажет, что усмотрел в подобном союзе потенциальную угрозу Академии.

— Так ты поэтому пошел на поводу у Меньшова? Хотел получить Аверину для Академии?

— Не только, — Педру вздохнул. — Если быть до конца честным, я виноват перед этой девочкой.

— Ты раскаиваешься за то, что чуть не убил студентку? — скрывать улыбку становилось все труднее. — Педру, что она с тобой сделала?

— Повелитель, вы ведь шутите, да? Умоляю, скажите, что лишь шутите, а не считаете меня жестоким монстром…

— Конечно, не считаю, Педру, ноты не выглядел тогда виноватым.

— Да, я считал, что поступаю правильно, но этот урок едва не стоил ей жизни. Я перегнул палку. И каждый ваш удар был справедлив и полностью мной заслужен. Но и то, как легко она подпустила к себе бештаферу, было глупостью и ошибкой. Поэтому я и учу ее выживать.

— И поэтому устроил спектакль перед русским ректором?

Педру немного помолчал, обдумывая ответ. Не слишком необходимый, но показательный жест, с помощью которого бештафера обычно выражал заинтересованность и серьезность.

— Я, конечно, наблюдал за ней после того случая. Это и вызвало подозрения у сеньора Меньшова. Когда он прислал отказ, у меня был выбор: проигнорировать и развеять его сомнения или поддержать игру, выставив себя чрезмерно заинтересованным в пребывании сеньоры Веры в Коимбре. Мне было нетрудно сыграть эту роль и спутать несколько карт на столе ректора Меньшова. А при первом раскладе снова пострадала бы девочка.