Онлайн книга «Сердце шторма»
|
— Ах, обучение… вы, что же, действительно думаете, что его мотивация и интерес к программе обмена строится на новых уроках и полезных знаниях? Думаете, что для колдуна, который выбрал своей специализацией работу в Пустоши, разумно и полезно потрать год на обучение в Коимбре, в то время как в его родную Академию стремятся со всего континента именно ради этого направления? — ментор впился взглядом в Веру, и Алеша подавил желание выйти вперед, закрывая собой подругу. — Его интерес — вы, сеньора. Пусть вы и делаете вид, что не замечаете ухаживаний этого колдуна, поверьте, вам стоит меня поблагодарить за то, что он не здесь. Что касается справедливой оценки, — ментор перевел взгляд на Алешу, — владение оружием — это далеко не все. Осторожность сеньора Шанкова граничит с трусостью, это качество еще покажет себя так или иначе, и у меня нет уверенности, что ваш друг сможет качнуть весы в нужную сторону. — Трус не полезет в Пустошь по доброй воле, — попыталась вступиться за друга Вера, но Педру только снисходительно покачал головой: — Трусость бывает разная. И я не хочу брать на себя ответственность, за еще одного проблемного студента из Москвы. Полагаю, таких объяснений вам вполне достаточно, чтобы написать другу о том, какой в Коимбре ужасный главный ментор. Не смею задерживать. — Педру указал на дверь, и в этот раз Вера не стала пререкаться. Студенты покинули корпус молча, дошли до перекрестка, и только перед тем, как разойтись, посмотрели друг на друга. Понимая, что ни один из ответов ментора Паше лучше не пересказывать… Прямолинейное заявление ментора будто лишилоВеру возможности притворяться. Только лучше от этой честности никому не стало. — Я не знаю, как ответить. — Девушка смотрела на нераспечатанный конверт как на навозного жука, забравшегося на обеденный стол. — Так же, как и остальным друзьям. Вера вздохнула и посмотрела на Алешу. — Ты же знаешь. Он хочет быть не просто другом… — Это плохо? Прошло четыре года с той истории с Кириллом, ты не можешь вечно бегать от вопроса отношений. Еще пара лет и этот вопрос поднимет твоя семья. Сейчас иное время, более свободное, и силком тебя под венец не потащат, но мы не те, чью жизнь оставят без внимания. А Паша точно не обидит. Дай ему шанс. — Я не могу. — Тогда расскажи про испанца, — усмехнулся Алеша. — Не хочу. — Почему? Здесь же ты всем рассказала, в чём разница? — Здесь лишних вопросов не задают. — Глаза девушки на миг сверкнули сталью, и Алеша решил, что ему не стоит выделяться среди местных. Вера снова опустила взгляд на мороженое. — А Паша потом не отстанет. И честно говоря, не хотелось бы портить многолетнюю дружбу дурацкими разборками. — Если ты будешь игнорировать его письма еще полгода, то портить будет уже нечего. — Ты прав… — Вера подняла и покрутила в руке конверт. — О, скажу, что за два года прониклась духом феминизма и не заинтересована в романтике… — Только бантики не забудь снять, когда будешь такое заявление делать, феминистка. В отличие от Веры, Алеша не выбирал республику по интересам или требованию ментора. Ему было по большей части всё равно, где коротать свободное время, которого зачастую и так не выпадало на долю студентов. Поэтому в первый же день в городе он вышел из студенческого дома, дошел до ближайшего дворца и попросился в граждане. И оказался в «Солнце пляжа», единственной республике в Академии, которой не претил любимый курс ментора Педру. Вдоль стен гостиной были выставлены доски всех мастей и размеров, а над столом висела гигантская акула, склеенная из картона. Дукс, совсем недавно вступивший в должность, оказался младше Алеши, но, принимая в ряды республиканцев великовозрастного калойру, смог и сам не ударить лицом в грязь, и новичка не унизить. Праш обещал провести после рождества, а поселиться во дворце разрешил сразу. Привыкший к тишине и одиночеству Алеша не стал отказываться от комнатыв студенческом доме, но в республике бывал каждый день и приложил все усилия, чтобы подружиться со студентами. Многие из них были боевыми колдунами и в игре сразу присоединились к «охотникам». |