Книга Сердце шторма, страница 31 – Рая Арран, Виктор Фламмер (Дашкевич)

— А вам не кажется, что это жестоко?

— Зато действенно, — оскалился Педру. — Что ж, вижу, вы неплохо справляетесь. — Он удовлетворенно кивнул и поднялся. — Вы не позволили своей репутации упасть в беспросветный минус, теперь выходи́те в плюс.

— Да мне и на нуле неплохо…

— А где же «я хочу быть особенной и самой-самой лучшей»? Я предупреждал, что надуться на весь мир не получится. Вам нужно научиться взаимодействовать с людьми и держать лицо. В Коимбре отщепенцам приходится туго.

— В Коимбре? Вы, что же, подпишете согласие на мою кандидатуру?

Академия, конечно, могла направить Веру на год или два в Коимбру, если она покажет себя достаточно хорошо, но португальская сторона должна дать согласие. И Вера, несмотря на активное наставничество Педру, не особо рассчитывала на то, что своенравный бештафера позволит ей переступить порог Коимбры. Особенно после выходки с вызовом. Ведь на берегу он почти прямым текстом сказал, что не примет ее в своей Академии. Неужели передумал?

— Не вижу никаких препятствий.

Вера вскочила и порывисто обняла ментора. И снова нахлынули воспоминания. Ускользающий ветер, холодная рубашка и горячие ладони на плечах. Краткий миг, запечатлевшийся в памяти абсолютной безопасностью и заботой. Она только обрадовалась возможности снова пережить его, как по макушке забарабанил острый коготь.

— Немедленно отпусти меня, глупая девочка! — Педру быстро стучал в одну точку, заставляяВеру морщиться.

— А-у! — она отступила от ментора и потерла голову. — За что?

— За потерю контроля и недопустимое ребячество. Что это было?!

— Простите, — ответила Вера без особых эмоций и отвернулась.

Оперлась на резную перегородку и опустила голову на подставленную ладонь.

— Так-то лучше. — Педру поправил манжеты. — И больше никогда не…

— Да помню я, помню… Никогда не! Не звать кисой, не предлагать бантиков, не трогать руками.

— …И не перебивать меня!

Вера отняла руку от лица и посмотрела на дива.

— Вы хотели сказать не это.

— И не то, что предположили вы, сеньора.

— А что тогда?

— Остановимся на втором варианте, он тоже весьма полезен.

— Но ментор!

Он развел руками:

— Вам пора вернуться в дом, скоро ужин, фамильяр будет волноваться.

Див исчез. А Вера снова опустила голову на ладонь.

— Вот дура…

— Ки-и-са! — голос Миши раздался со второго этажа, и Вера не смогла не улыбнуться.

От ощущения, что кому-то еще можно просто быть ребенком, стало тепло на душе.

1988 год, октябрь, Московская Академия

Алеша в очередной раз переместил трость. Ее основание с тихим всплеском угодило в лужу и едва не скользнуло в сторону, но он успел перенести центр тяжести, чтобы совсем не свалиться, и постарался вернуть себе равновесие.

Несмотря на промозглые сумерки, Алеша не спешил уходить с тренировочной площадки. Несколько таких же упертых студентов работали на основных тренажерах за высокой оградой стадиона, там, куда Алеше путь был заказан. Ему оставалось в одиночестве ходить по простецким спортивным снарядам, тратя все силы на поддержание тела в вертикальном положении.

— Одноглазый Роджер!

— Ничего, тремя ногами компенсирует!

Смех заглушил тихое приветствие. Алеша стоял перед лекционными партами, как на цирковой арене. Этот кабинет не станет его любимым. Мало того, что к столам ведет лестница — либо садись на первый ряд, либо стучи по ступеням, так еще и дверь прямо за учительской кафедрой, нужно проходить через весь зал, чтобы занять место. И делать это на глазах у группы было неловко. Особенно под насмешливый гомон.