Книга Привидение в шкафу, страница 26 – Дарья Эпштейн

Потому что в дверях пряничного домика стояла его мать, вдова Вильгельма Кровавого.

Увидев, кто перед ней, она всплеснула руками и стремительно подошла к коню.

— Ник! Ну, наконец-то. Я беспокоилась. Все в порядке?

Ее губы улыбались, а взгляд потеплел. Видимо, барон что-то ей ответил, потому что она кивнула. Только тогда барон Николас спешился и спустил мальчика с седла. Тот оказался прямо перед его матерью, и она внимательно посмотрела на него. Саша попривык к своему одеянию и уже успел о нем позабыть, но сейчас, под взглядом этойженщины, он снова вспомнил про платье и ощутил всю нелепость своего наряда. Женщина хохотнула, но тут же отвернулась, перевела дыхание и посмотрела на Сашу уже серьезно. Вернее, почти серьезно. В ее глазах искрились смешинки. Это было так заразительно и так странно, что он сам улыбнулся. Совсем чуть-чуть, но женщина заметила и отразила его улыбку, как зеркало. Саша ничего не мог поделать — его губы расползлись шире, и женщина позволила себе первый осторожный смешок. В животе у Саши стало щекотно, и вот смех вырвался наружу. Он и мать барона стояли перед домиком и хохотали, глядя друг на друга.

— Хороший мальчик, — сказала женщина и обратилась к сыну — Правда, когда я говорила тебе обзавестись, наконец, детьми, я имела в виду не это.

Барон улыбнулся.

— Надо бы тебя переодеть и отмыть, — сказала она уже Саше. — Идем. Мое имя леди Элеонора. Твое я знаю.

И она повернулась спиной и исчезла в доме, ни минуты не сомневаясь, что мальчик последует за ней. Однако Саша остался на месте. Когда леди Элеонора отвернулась, исчезло и вдруг охватившее его веселье. Он напомнил себе, что нужно быть настороже, а еще лучше — молчать, как барон Николас. Хотя, последний оказался довольно разговорчив для немого.

«Ступай же», — раздалось у него в голове, и барон легонько подтолкнул его в спину. Саша понял, что у него нет выбора, и зашел в дом.

Внутри оказалась очень просторная и очень богатая комната. У стены стояла огромная кровать под балдахином, с нее свешивалось расшитое покрывало, а на полу рядом с ней лежала шкура, вопиюще не овечья. Рядом с кроватью стоял большой окованный железом сундук, также исполнявший обязанности прикроватного столика. На нем расположилась фарфоровая чашка с розочкой. Напротив кровати, у другой стены, была печь. Возле нее стояло нечто вроде кресла, а на кресле лежало вязание.

— Садись, — не то предложила, не то приказала Элеонора.

Саша послушно сел прямо на вязание.

— Ой!

— Просто сбрось на пол. Ничего ценного. Я вяжу, когда обдумываю… дела.

Пауза перед последним словом напомнила Саше, что эта женщина была замужем за человеком с прозвищем Кровавый. Должно быть, это отразилось на его лице, потому что Элеонора засмеялась.

— Нет, я не планирую убийства. Хотя иногда это бы очень помогло. Я имею в виду торговые дела.

— Вычто, торгуете? — эта мысль показалась Саше настолько дикой, что он забыл о своем решении стать немым.

— О, нет. Я посредничаю.

Элеонора извлекла откуда-то две чашки и аккуратный заварочный чайник и теперь делала чай на крышке сундука.

— Есть люди, которые хотят что-то продать, и есть люди, которые хотят что-то купить. Я помогаю им встретиться и слежу за тем, чтобы сделки были честными. Меня мало кто решается обмануть, знаешь ли.