Книга Сказки города, страница 54 – Дарья Эпштейн

Толик подошел и деликатно обнял Нелли за плечи. Она что-то ему сказала и вдруг оглянулась на Морган. Это был очень странный взгляд. Морган ожидала молний и яда, но увидела кое-что совсем другое. Ее как будто оценивали и чего-то ждали. Но не вражды и даже не извинений, а чего-то… чего-то еще. Она потянулась на этот взгляд, и в этот момент учитель открыл двери в класс. Объяснения пришлось отложить.

Все вокруг тебя – та же любовь, только называешь ты ее по-другому. Каждое новое утро – это любовь. Стоит только посмотреть, как выплывает из-за горизонта солнце, и ты поймешь это, даже не так – вспомнишь, что всегда это знал, просто так привык к этому знанию, что перестал замечать. Оно будто бы стерлось внутри тебя, но теперь, вот сию же минуту, прислушайся к нему, оно орет прямо тебе в ухо, пытается докричаться: «Эй! Это все по-настоящему! Слышишь? Эй!» Все вокруг тебя – это любовь.

Но люди, люди… Такие маленькие, крошечные люди, как тяжело им плыть в этой огромной, огромной любви, которой так много, что ее почти невозможно вынести…Что делать им, таким крошечным людям, когда все вокруг них кричит «Я люблю тебя, ты, слышишь? Люблю, каким бы ты ни был. Ты – часть меня. И я – река, я дам тебе воды умыться и утолить жажду. Я – земля, и если ты скинешь обувь и пройдешь по мне босиком, я поцелую твои ступни. Я – воздух, и я внутри тебя, я вокруг тебя, ты дышишь мной… Ты просто будь. Я люблю тебя»

Как выдержать? Как не отмахнуться, испугавшись, сделав вид, что ничего не знаешь и не чувствуешь? Уткнувшись в свою суету, отгородиться ею от этого крика… Забыть его, стереть внутри, и все же слышать, слышать каждой клеточкой своего существа… Как же?.. За что?..

Морган загнула уголок странички и пробормотала, глядя на нее:

– Ты сам-то в это веришь?

– Что? – всколыхнулся сидевший рядом с ней парень.

– Ничего, это я себе.

Она аккуратно закрыла книгу и украдкой запихнула ее в сумку. Лаэрт Лаэртом, но иногда надо и поучиться. Рука потянулась к ручке и принялась записывать урок. Глаза внимательно следили то за возникающими буквами, то за учителем.

… Какая, все-таки, чушь. Играть в то, что бывают ведьмы. Играть в другого человека, как в игрушку – придумывать его, приписывать ему сверхспособности, только чтобы пощекотатьсвою жажду разнообразия. Разбавить этим свою пресную ежедневность. И прекрасно знать, что это – игра. Игра, и все тут. И другая игра. Бабушкина. Игра во что? Зачем? Зачем же ты начала эту игру, бабушка? Зачем выпустила ее на свободу, позволила вырасти и пустить корни у них в головах, такие крепкие, что не выкорчевать даже теперь, когда тебя здесь нет? Может, ты и уехала потому, что поняла – слишком они цепкие, эти корни? Слишком многого от тебя требуют? И сейчас тебе стыдно за это, так стыдно, что ты «сдала позиции»…

Да. Только мне не должно быть стыдно из-за их выдумок. И не будет. Обойдутся.

Морган нашла глазами Нелли. Она сидела чуть впереди, рядом с Толиком, и писала в тетради все с таким же рассеянным видом. Толик почувствовал ее взгляд, обернулся и как будто прочел по лицу, что было у нее на уме. Он чуть заметно покачал головой: не надо. Она кивнула и вопросительно приподняла брови. Губы Толика сложились в слово – потом. Морган снова кивнула и сосредоточилась на уроке.