Книга Происшествие в городе Т, страница 104 – Лев Брусилов

– Даю вам честное слово дворянина.

Губернатор рассказал Фоме Фомичу о письме без подписи, которое, как мы помним, получил за несколько дней до того, когда с ним случилась неприятность, названная впоследствии падкими до сенсаций газетчиками нападением. Его превосходительство говорил тихо, как на исповеди. Фон Шпинне внимательно слушал, не задавая вопросов и лишь изредка кивая.

– Жаль, что вы, Иван Аркадьевич, уничтожили это письмо, очень жаль, – проговорил начальник сыскной, лишь только губернатор закончил свой рассказ.

– Но что оно могло дать нам, это письмо?

– О, многое! Мы бы постарались установить автора.

– Как? – вяло поинтересовался граф.

– По почерку.

– Сличать почерк в письме с образцами почерков всего Татаяра?

– Нет, – улыбнулся подобной перспективе Фома Фомич. – Такую колоссальную работу нам вряд ли бы пришлось проделать. Человек, написавший вам письмо, скорее всего, находится в пределах этого здания и может быть кем угодно…

– Например?

– Например, – фон Шпинне понизил голос до мистического шепота, – например, ваш секретарь, господин Клюев.

– Клюев, вы думаете? – И тут же отмахнулся: – О чем вы говорите, какой Клюев, уж кого-кого, а его почерк я хорошо знаю!

– Но вы забываете о том, что почерк можно изменить, даже подделать.

– Если письмо, полученное мною, было написано измененным почерком, то какие у нас с вами шансы определить писавшего, я говорю в том смысле, если бы письмо сохранилось?

– У нас с вами действительно нет никаких шансов, но они есть у специалиста-графолога. Определить, кто писал то или иное письмо, для него не составит никакого труда, даже если это написано левой рукой.

– Как вы полагаете, оно может быть связано с нападением?

– С нападением может быть связано что угодно, в том числе и это письмо, – уклончиво ответил фон Шпинне. – Письмо это очень важно, но я должен вернуть вас, Иван Аркадьевич, к началу нашего разговора, к моей просьбе…

– Какой просьбе?

– Позвольте мне побеседовать с Еленой Павловной.

Губернатор задумался. Он думал долго и мучительно, лицо его то и дело искажали гримасы, будто бы невидимые руки мяли и скручивали кожу лба и щек. На графа было больно смотреть. Наконец губернатор вздохнул и, прихлопнув ладонью по столу, сказал:

– Хорошо, поговорите с ней, но у меня одно условие: содержание разговора с Еленой Павловной вы передадите мне слово в слово. И еще: этот разговор должен происходить без свидетелей и без протокола! – Иван Аркадьевич развел руками, как бы давая понять начальнику сыскной, что в противном случае будет против этой беседы.

– И еще… – пряча в портфель кипарисовую доску, сказал фон Шпинне.

– Это еще не все? – Губернатор округлил глаза.

– Нет, ваше превосходительство, у меня вопрос.

– Задавайте.

– Ваша жена, Елена Павловна, часто посещает могилу покойного мужа?

– А почему вы меня об этом спрашиваете?

– Мы нашли кучера, который показал, что за день до убийства Подкорытина подвозил на Торфяную к дому Пядникова женщину в черном платье, лицо под вуалью, а в руках букет бумажных хризантем. И он, этот кучер, предъявил нам черную ажурную перчатку, которую эта женщина обронила у него в пролетке…

– Погодите, но ведь вы говорили, что нашли перчатку на месте убийства?

– Да, но это была первая перчатка, а та, о которой я вам говорю, вторая! – В подтверждение своих слов начальник сыскной откинул клапан еще не застегнутого портфеля и показал графу обе перчатки. – Вот!