Онлайн книга «Происшествие в городе Т»
|
– Вы, Елена Павловна, я это вижу по вашим глазам, по вашему лицу, а я, уж поверьте мне, большой физиономист, стоит мне лишь только раз взглянуть на человека… вот по вашему лицу я читаю, что вы впервые слышите о Торфяной улице. Ведь так? – На сей раз ваши познания в физиогномике, боюсь, вас подвели. Я слыхала о Торфяной улице. Краем уха. – Тем проще мне будет объяснить, где мы нашли вашу перчатку, – обрадовался фон Шпинне. – Вы меня неправильно поняли. Я всего лишь слыхала о Торфяной улице, а вот где она находится, мне, к счастью, неведомо. – Означает ли это, что вы не желаете знать, где была обнаружена ваша перчатка? – Ну… – У Елены Павловны, как и у всякой красивой женщины, когда она думает, на лбу пролегла одна неглубокая морщина, да и та при ближайшем рассмотрении оказалась всего лишь игрой света и тени. – Это даже интересно, рассказывайте. Хотя, – Елена Павловна часто-часто захлопала ресницами, – я не понимаю, какое это может иметь отношение ко мне? – И я этого, увы, не понимаю. И никто не понимает! – стал заверять графиню во всеобщей непонятливости Фома Фомич. – И это повод разобраться в происходящем. Я, когда впервые узнал, что эта перчатка принадлежит вам… «Как? – сказал я сам себе. – Этого не может быть, это какая-то чудовищная ошибка! Вот побеседую с Еленой Павловной, и все станет на свои места…» Наговорив еще кучу утомительных слов, фон Шпинне, наконец, вернулся к предмету разговора: – Торфяная улица, о которой вы слыхали, место, конечно же, жуткое. Однако там, на Торфяной, есть несколько доходных домов, принадлежащих купцу Пядникову. В одном из этих страшных домов у квартирной хозяйки Ниговеловой не так давно был убит постоялец. Личность темная, фамилия не то Подкорягин, не то Подкорытин… словом, мелкий человечишко, черная косточка. Вы хотите знать, к чему я вам это все рассказываю? Извольте! Перчатка, вот та, которую вы узнали как свою, была обнаружена на месте убийства вышеупомянутого Подкорытина… – А я-то здесь при чем? – воскликнула графиня. – Да, разумеется, вы, уважаемая Елена Павловна, ни при чем. Но дело, благодаря этой самой перчатке, вашей перчатке, оборачивается так, что вы попадаете под подозрение… – Какое подозрение? – Под подозрение в убийстве этого самого Подкорытина! Смешно. Однако дело оборачивается так… – Но… – Так получается. Стало быть, вы утверждаете, что никогда на Торфяной не были? – Да, я это утверждаю! – Вот служба-то у нас, не приведи господи, и почему я не сделался кавалеристом? А ведь предлагали, много раз предлагали. Сейчас бы горя не знал, вышел бы в отставку, сидел бы где-нибудь на хуторе Малом и ел бы вареники с вишнями, – стал сокрушаться Фома Фомич, и тут же новый вопрос: – А вот фамилия Подкорытин или Подкорягин вам ни о чем не говорит, может быть, слышали раньше? – Нет. – Может быть, вам что-нибудь скажет фамилия Агафонов? Напряжение, которое уже начало оставлять Елену Павловну, снова вернулось, и это не ускользнуло от будто бы рассеянного взгляда начальника сыскной. – Вас, должно быть, удивляет, что я спрашиваю о каком-то Агафонове, но тут ведь в чем закавыка… Агафонов и есть тот самый убиенный Подкорытин. Вернее, никакой он не Агафонов, но все считали его Агафоновым. Графиня побледнела необычайно. Она порывисто встала и, касаясь своего алебастрового лба, сказала: |