Онлайн книга «Происшествие в городе Т»
|
– Напротив, это очень интересно, продолжайте, – проговорил начальник сыскной. – Ну, так вот, поскольку святой при жизни был целителем, на иконах его принято изображать с ковчежцем в одной руке, в нем находится снадобье, и ложкой – в другой. Ложкой он раздает это снадобье нуждающимся в исцелении. – С ложкой? – блестя глазами, переспросил начальник сыскной. – Да, такая традиция иконописи, она пришла к нам из Византии. Ложка и ковчежец – это символы врачевания… – Я где-то слышал, что символом врачевания является хирургический ланцет, – перебил настоятеля фон Шпинне. – Это языческая символика, душу кровопусканием нельзя вылечить! – веско возразил отец Северин. – И что же все-таки с иконой святого Пантелеймона, батюшка? – Я когда был назначен сюда в приход, дела принимались в спешке. Пасха грядет, ревизию было устраивать некогда. В общем, принял я все как есть, все недочеты, которые в будущем обнаружатся, взял на себя. – И что же, большие недочеты обнаружились потом? – спросил фон Шпинне. – Нет, слава богу, никаких недочетов. – Выходит, все хорошо? – Выходит, хорошо! – Тогда я не понимаю, зачем вы мне это рассказываете? – А вот слушайте дальше. Все хорошо, за одной маленькой неисправностью… – И что же это за неисправность? – Спустя, может быть, месяц после Пасхи заставил я нашего пономаря протереть иконы от пыли. Надо заметить, что прежде это делалось не часто… Когда Яков протирал икону святого Пантелеймона, то обнаружил, что в руке целителя нет ложки… – Нет ложки? – фон Шпинне, как ни старался, не смог скрыть удивления. – Она была не нарисована. Ковчежец был, а ложки не было! – И как вы это все объясняете? – Да очень просто, икона эта из «новых»… – Что значит из «новых»? – Это значит, что написана она недавно, но не вчера, конечно, может быть, двадцать лет назад, может, позже. В последнее время иконопись стала массовой. Иконы как блины пекут, да и «богомазов» развелось, некоторые из них даже и канона иконописного не знают. Я поэтому и называю их «богомазами». Ну вот, может быть, по незнанию не нарисовали ложку, в спешке или еще по какой причине, сейчас-то чего уж гадать. Да дело, собственно, и не в этом… Обратился я по поводу этой иконы к иконописцу с просьбой ложку дорисовать. Он ни в какую. Не стану я с чужой иконой работать, пусть кто-нибудь другой. Ну, а кто другой? Нету другого. Пришлось, хоть это и накладно, заказать ему список… – Что за список? – Ну, копию. Мы так в церкви копии называем, – пояснил Северин и продолжил: – Повесили список. Старую икону, без ложки которая, куда девать, не выбросишь ведь? Я ее замотал в старый подрясник да и спрятал в храме… – Я так понимаю, что это не конец истории? – заметил начальник сыскной. – Не конец, это получается только начало. Слушайте дальше. Поменяли, значит, иконы, и все пошло своим чередом. Тишь, гладь да божья благодать. А тут, когда… – отец Северин задумался, – в марте или в начале апреля, точнее сказать не могу, помню только, что еще местами снег не стаял… Утром, я еще сплю, прибегает пономарь и говорит, что на иконе Пантелеймона ложка пропала! Я кинулся в храм, точно! Нет ложки! – Как же такое может быть? – воскликнул начальник сыскной. – Просто какая-то мистика! – Я поначалу, каюсь, тоже так подумал, но потом присмотрелся, а на стене-то старая икона висит, та, что я спрятал. Полез в схоронку свою, сверток с иконой на месте. Разворачиваю, а в нем список лежит! – После этих слов настоятель громко ударил тыльной стороной правой руки по ладони левой. |