Книга Происшествие в городе Т, страница 53 – Лев Брусилов

– Почему? – жизнерадостно улыбаясь, спросил его Фома Фомич и снял с головы канотье. – Фу, жара-то сегодня какая! А ведь еще и лето не началось…

– Зря лыбишься, все равно не пущу! – сурово ответил старик и нахмурил брови.

– Почему? – повторил свой вопрос начальник сыскной.

– Почему, почему, день сегодня неприемный, вот почему! Так что давай, дядя, заворачивай оглобли и шуруй отседова! А то гляди, у меня палка. – Сторож угрожающе выпучил глаза и любовно погладил прислоненный к ноге суковатый дрын. – Я тут одного как огрел по спине, тоже в неприемный день в ворота перся, вот как ты, так он чуть богу душу не отдал!

– За такие дела можно угодить и на каторгу, – сказал фон Шпинне, понимая, что врет дед и не краснеет.

– А я при исполнении, мне дозволяется!

Эту бдительность сторожа можно было назвать похвальной, даже в некотором смысле заслуживающей награды, если бы не одно вопиющее обстоятельство.

– А как же там? – фон Шпинне указал на каких-то людей, беспрепятственно пролезающих в заборный пролом, находящийся всего лишь в десяти саженях от ворот.

– Это не мое дело! – отмахнулся сторож.

– Мой вопрос, наверное, удивит вас, но не сочтите за труд, ответьте мне на него. – Фон Шпинне был предельно вежлив. – А в чем, собственно, заключается или, вернее сказать, состоит ваше дело?

– Чтобы здесь, – сторож указал на ворота и топнул ногой по пыльной дороге, – вот в этом самом месте никто не проходил, когда день неприемный!

– Так в других местах проходят, а день сегодня, насколько я понимаю, неприемный.

– Ну, это уже извини-подвинься! Пусть проходят, это не мое дело. Мое дело, ежели знать хотите, чтобы скрозь ворота не проходили. Меня начальство здесь поставило и наказало: «Смотри, Тимофеич, за воротами и никого не пускай, когда день неприемный!» – Сторож яростно вонзил свой посох в землю и шаркнул ногой, отчего в сторону Фомы Фомича полетели маленькие камешки. – А там, – махнул рукой в сторону пролома, – чего там, пускай ходют. Я их кинусь ловить, а они всей гурьбой в ворота, а день неприемный, а начальство мне по шапке…

Сообразив, что сторож может и настроен говорить долго, фон Шпинне прервал его вопросом:

– А скажи-ка мне, любезный, как мне вашего смотрителя повидать?

– А вот кто ты такой будешь? – Сторож сумасшедшего дома, похоже, был живым воплощением того случая, когда простота бывает хуже воровства.

– Начальник сыскной полиции.

– Ух ты! – вырвалось у сторожа, он будто бы только и рассмотрел визитера. – Волчья порода. Тебе, небось, не попадайся?

– Верно, – кивнул фон Шпинне. – Не попадайся!

– А звание-то у тебя какое? – продолжил допытываться сторож.

– Полковник.

– Полковник? – Неизвестно почему, но именно звание Фомы Фомича произвело на сторожа отрезвляющее действие. Он вытянулся в струну, руки по швам, палку на плечо и громко прокричал: – Виноват, ваше высокоблагородие, не извольте гневаться!

– Да что ты, какой гнев, – широко улыбнулся фон Шпинне и дружески хлопнул сторожа по плечу, отчего тот не смог устоять и свалился на бок. – Так что, смотритель здесь?

– Здесь, ваше высокоблагородие, – приподняв опростоволосившуюся голову, ответил сторож.

Смотритель заведения майор Шпиц – маленький черноволосый человек с крючковатым носом и тоненькими, словно нарисованными усиками – выбежал, бодро ступая кривыми ногами, навстречу Фоме Фомичу.