Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– И чем же я вам могу помочь? – рассмеялся Фома Фомич. – Вы про Скворчанского слыхали? – Слыхал, конечно, и что? – Слезно просим вас, Фома Фомич, заняться этим расследованием… – Ну, насколько мне известно, этим делом занимается судебный департамент. Если я не ошибаюсь, Яков Семенович Алтуфьев там за старшего, и он, как до меня доходят слухи, арестовал отравителя… – Да кабы оно было так, то и не стали бы мы к вам приходить, от дел, забот отрывать. Яшка этот, чуда белобрысая, – купец заговорил решительно и смело, без уважения к представителю судебного следствия, – девку эту, Варьку, схватил, пытает ее там, в арестном доме, всех собак на нее вешает, а она только в том и повинна, что дура. А истинный отравитель, он на свободе разгуливает! – сказал Кислицын и при этом звонко ударил тыльной стороной ладони правой руки по левой. – И кто же, по-вашему, истинный отравитель? – тихо спросил начальник сыскной. – Известно кто, только я говорить не буду! – резко махнул рукой купец. Начальник сыскной, потирая подбородок, какое-то время молча смотрел на Кислицына, потом сказал: – Ну, если вы все сами знаете, то я вам для чего понадобился? Идите к прокурору, к председателю судебной палаты, подавайте петицию, называйте в ней настоящего виновного, и дело с концом. – Да были мы уже и у прокурора, и у председателя… – Ну и что вам там сказали? – К вам послали. Идите, говорят, к фон Шпинне, если сможете уговорить за это дело взяться, то что ж, так тому и быть, а не уговорите, Алтуфьев будет! – хмуро ответил купец. – Кого подозреваешь, Кислицын? Если фамилию мне не назовешь, дальнейшего разговора у нас не будет, понял? – Понял, – пробормотал купец. – Ну, так кого подозреваешь? Ты глазами-то не виляй, отвечай прямо! – начальник сыскной говорил сухо, отрывисто и смотрел при этом на купца по-змеиному – не мигая. «Правду люди говорили, – думал сидевший перед Фомой Фомичом Кислицын, – от такого не спрячешься, такой всю твою требуху насквозь видит и не смотрит, а десятидюймовые гвозди прямо в душу забивает. Эх, правду люди говорили…» – Джотто! – разлепив толстые губы, несмело проговорил купец. – Почему Джотто? – Так ведь Скворчанский его бисквитами отравился, стало быть, он и виноват, стало быть, его и надобно в арестный дом сопроводить… ведь, не ровен час, еще кого-нибудь отравит! – В арестный дом, говоришь, сопроводить… – Начальник сыскной задумался, взял в руки лежащую на столе вилку, ковырнул что-то в стоящей перед ним тарелке и после минутного раздумья спросил: – Тебя как зовут-то, купец Кислицын? – Иван Васильевич… – Ну вот и скажи мне, Иван Васильевич, раз пришел… – Начальник сыскной снова оставил вилку, но на этот раз ее не бросил, а тихо положил на край тарелки. – Зачем, по какой такой причине Джотто убивать Скворчанского? Назови хотя бы одну причину. – Не знаю… – после непродолжительного раздумья ответил купец. – Вот видишь, не знаешь. А почему не знаешь, ты мне можешь ответить? Не можешь. Зато я могу. Ответ очевиден – таких причин нет в природе! Я слыхал о вашем противоборстве с Джотто. Знаю также, что городской голова был на его стороне, а из этого следует, что хозяин «Итальянских сладостей», быть может, единственный в городе человек, который был кровно заинтересован, чтобы голова долго жил и здравствовал. И вдруг ни с того ни с сего он берет и убивает своего благодетеля. Тебе это не кажется странным, Иван Васильевич? |