Книга Смерть в салоне восковых фигур, страница 105 – Лев Брусилов

– Вот вы говорите: Сиволапов жил бобылём, никакие люди к нему не ходили, а как же сослуживцы, городовые?

– Да эти рази люди, это ведь так… – Хозяйка замолчала, подыскивая нужное слово и, не найдя, просто сухо, как при чурании, плюнула в сторону.

– Я вас понимаю, – доверительно глядя в глаза квартирной хозяйке, сказал Кочкин. – Но давайте вернёмся к этому городовому. Вы говорили, что где-то видели его, но не можете припомнить где?

– Не-а!

– А узнать его сможете, если вдруг встретите на улице?

– Смогу!

Кочкин какое-то время сидел в задумчивости, глядя мимо хозяйки. Та изредка тоже поворачивалась в сторону, куда смотрел гость – чего это он там увидел? Меркурий наконец перевёл взгляд на Кашинцеву и попросил описать городового, который приходил к Сиволапову в день перед убийством. Хозяйка этого сделать не смогла. Она говорила о форме, о коротких сапогах, о том, как громко цокали подковки, припомнила, что городовой был без шашки, а вот какое у него было лицо, сказать не могла, повторяла только:

– Ну вот, как у всех …

– Может, какая-нибудь особая примета? – старался помочь ей Кочкин.

– Какая? – Кашинцева рассеянно глядела на чиновника.

– Ну, не знаю, родинка, типун на губе…

– Да разве может быть типун на губе, он только на языке бывает! – заметила хозяйка.

– Это я так, к слову, чтобы вы поняли, что такое особая примета, – оправдывался Кочкин.

– Нет, могу сказать точно, ничего такого у него не было! Мне бы это непременно в глаза бросилось! – Кашинцева уверяла Кочкина с усердием торговки.

– Вы уж извините меня, Мария Севостьяновна, за назойливость, но придётся задать вам ещё несколько вопросов.

– Да задавайте, куды от вас денешься. Видать, судьба моя такая, на вопросы отвечать, хоть признаться, неграмотная я. Отец покойный в школу-то отдавать – отдал, приговаривал ещё, мол, учись, Машка. Я походила-походила, а толку… Что-то учитель мне там говорил, всё пальцем в книжку тыкал. Я гляжу и ничего там, кроме жёлтого пальца, не вижу. Он меня всё пытает: «Что это, а это что?» А я возьми да и брякни: палец ваш… Вот и попёрли меня со школы, как неспособную.

– Так вы читать не умеете?

– Ну как же – умею! Не только читать, ещё писать и считать могу! Только я всем этим премудростям сама обучилась, без школы. Так какие вопросы вы мне задать хотели?

– Этот городовой, которого вы накануне убийства видели, разговаривал с вами?

– Нет! – ответила хозяйка. – Прошмыгнул мимо, и всё. Да и зачем нам разговаривать?

– Например, спросить, в какой квартире живёт Сиволапов… Но он, выходит, знал, как пройти к Никодиму Прохоровичу. Значит, он и раньше бывал у вашего постояльца в гостях. Вы же его видели, только вспомнить, где, не получается. Может, вы его здесь и видели, когда он к Сиволапову приходил?

– А вы знаете, может быть… – Квартирная хозяйка задумалась, прижав кулак к подбородку.

– Может, он одет был как-то иначе, не в форму? – предположил Меркурий.

– Вот, вот! – закивала Кашинцева и вскинула указательный палец. – Он был по-другому одет! Я-то думаю, что в нём не так – одет по-другому. Это же надо, как человек меняется…

– Значит, вы его вспомнили и можете сказать, кто это?

– Вспомнить я, конечно, вспомнила, а вот сказать, кто он, не могу, потому что не знаю. А видела я его совсем недавно.