Онлайн книга «Смерть в салоне восковых фигур»
|
– Хорошо, я, по-твоему, дурак? – Нет, вы точно не дурак! – А если я займусь лечением больных, придёт доктор Викентьев, посмотрит на мою работу и что скажет? Можешь не говорить, я сам… – остановил Кочкина Фома Фомич. – Он скажет, что я – дурак, если ещё какое слово покрепче не использует. Вот и получается, я в одно и то же время умный и дурак! Так и со следователями! Он, может, человек и неглупый, просто работу свою знает плохо или начальство требует от него найти ответ, а он не может. И не потому, что глуп, а потому что злодей умён. – Может быть, вы и правы, но я всё же останусь при своём мнении… – потёр нос Кочкин. – Это твоё право, только помни, – никогда нельзя недооценивать противника! – А разве судебный следователь нам противник? – съязвил Меркурий. – Нет, он нам не противник, но и не совсем друг! И помни, нам с тобой нужна справедливость, а ему награды, и плевать, за что он их получит. – Вот вроде и правильно вы говорите, и доказательно, даже заслушаться можно, а всё одно как-то… – Меркурий замолчал, прикусив губу, – шероховато на душе! – Ну так что же ты хотел, тишь да гладь? Правда всегда такая – шероховатая, как столярный рашпиль. Если пройдёт по человеку, то кожу до мяса обдерёт. За это её никто и не любит. То ли дело ложь, бархатная, усыпляющая, мягкая… Но ложь потому и мягкая, что правда ей развернуться во всю ширь не даёт, а не будь на свете правды, вот тогда бы мы и увидели настоящую личину лжи. И содрогнулись бы. Так что пусть будет истина всегда и во всём, а мы будем за неё держаться. Она не обманет и не подведёт! В кабинете начальника сыскной наступила тишина, которую нарушали мерное с негромким похрустыванием тиканье часов в ореховом футляре, шарканье ног агентов внизу да далёкий, доносящийся с улицы городской шум. Глава 18 Коломятов ведёт себя странно Кочкин пришёл к начальнику сыскной с докладом об успехах слежки за Коломятовым. – Уж очень странно он себя ведёт! – сказал, усаживаясь на диван, Меркурий Фролыч. – Поподробнее, – не отрывая глаз от лежащих на столе бумаг, поинтересовался фон Шпинне. – Ну вот, например, вчера ходил на живодёрню… – Зачем? – Фома Фомич, наконец, посмотрел на Кочкина. – Разговаривал там с приказчиком Горбуновым! – О чём? Вы его допросили? – Нет! – Почему? – Боимся спугнуть. Мало ли как поведёт себя этот Горбунов. Всякого от необдуманных действий нужно чем-то удерживать, а на Горбунова у нас нет ничего… – Что, совсем чистый? – спросил начальник сыскной, точно не верил. – Ну, раньше никогда не попадал в поле зрения сыскной полиции. Сейчас за ним приглядываем, может, и найдётся слабое место. – Последнюю фразу Кочкин проговорил несколько мечтательно. – Ладно, посещал Коломятов живодёрню, говорил с приказчиком, что он там ещё делал? – Да вот тоже непонятно. Живодёрня стоит на отшибе, рядом пустырь, они там свалку устроили… – Что выбрасывают? – Кости! И вот он там ходил… Начальник сыскной задумался, потирая рукой лоб, смотрел на Кочкина исподлобья, то опускал глаза, то поднимал, наконец проговорил: – Действительно, странно. Что его там заинтересовало? Я так понимаю, агент не смог подойти близко? – Не смог, место открытое. Если бы на агенте ещё одежонка была какая-нибудь нищенская, то подобрался бы, а в чистом… он сразу бы насторожил Коломятова, – пояснил Меркурий. |