Книга Смерть в салоне восковых фигур, страница 67 – Лев Брусилов

– И как помогут эти рассказы? – непонимающе уставился на фон Шпинне чиновник особых поручений.

– Вызовут зависть, что кто-то может, а они – нет! Я даже думаю, что рассказывать нужно не только про знаменитых сыщиков, но и про знаменитых преступников, воров, разбойников. Вот, к примеру, о Коломятове, как он в женское переоделся и обманул агента Демидова, и так обманул, что тот даже ничего не заприметил.

– Да они уже знают об этом! – пробурчал Кочкин.

– Слухи да сплетни – это не то! А вот когда при всех, да в полный голос… Пусть Демидову, которого мы оставили в сыскной, станет стыдно, а другим – наука будет.

– Страх, что перед строем опозорят? – предположил Меркурий.

– Нет! Страх в нашем деле может быть только один: сыщик должен страшиться упустить злодея, проворонить его. Страх – он плохой помощник, а нам нужно, чтобы агенты знали – преступник хитёр, изворотлив до такой степени, что может даже переодеться в женское платье. А это значит, что он умеет личины менять, как оборотень, – то он баба, то мужик, а то и вообще какая-то невидаль лохматая. И он, лишенец, живёт не где-то там, как ты говоришь, в недосягаемости, за пределами разумной межи, а рядом с ними, может быть на соседней улице. И может, кому-то из них придётся встретиться с подобным преступником лицом к лицу. Они должны это знать и понимать, что справиться с таким злодеем будет непросто… – Начальник сыскной, наблюдая за Кочкиным, замолчал.

– Ну, вы, Фома Фомич, прямо чёрта какого-то описали, а не преступника. – Меркурий почесал щеку, дёрнул головой, точно типнуло его с левой стороны. По всему было видно, что сомневается он в чём-то.

– Что, не верится в такого разбойника? – спросил его полковник.

– Не верится! – кивнул чиновник особых поручений. – Больно ловкий какой-то он у нас получается, чересчур! – сказал он медленно с большими паузами между словами.

– Вот и мне не верится, – проговорил начальник, и лицо его при этом стало мрачным. – Что-то здесь не то, что-то не то…

– Ну, что у нас там Коломятова? Как себя ведёт? – спросил через несколько дней улыбающийся начальник сыскной у Меркурия. Они между собой стали склонять станового пристава в женском роде.

Чиновник особых поручений и полковник фон Шпинне сидели в кабинете последнего. Было что-то около двух часов пополудни. Яркое летнее солнце било наискось в окна кабинета, и тень от оконного переплёта делила деревянный пол на вытянутые неравные прямоугольники. В воздухе, как мошка на болоте, кружились пылинки.

– Ведёт она себя странно, я бы даже сказал – очень странно!

– Да? – Фон Шпинне вскинул подбородок. – И в чём это выражается?

– Вы не поверите…

– Давай выкладывай, а уж потом решим, верить этому или нет!

– Как докладывают агенты, она вчера ходила в баню!

– В какую баню? – Фома Фомич вопросительно-недоверчиво уставился на Кочкина. В глазах мелькнуло недоумение, он ожидал разного, но в баню…

– В общую, в ту самую, где любил мыться убитый Сиволапов!

– А… – Начальник сыскной, точно сбрасывая с себя наваждение, встряхнул головой. – А в какое отделение?

– В женское!

– В женское? – Недоумение в глазах начальника сыскной вспыхнуло бенгальским огнём, разве что без дыма и без треска. – Но как такое возможно, она ведь – мужчина?