Книга Смерть в салоне восковых фигур, страница 99 – Лев Брусилов

– И что же?

– Говорят, слышал!

– А чей голос, мужской или женский? – понимая особенность момента, тихо спросил фон Шпинне.

– Не знаю.

– Поликарп этот не пропал, как Палашка?

– Нет, здесь он. Я потом, ежели пожелаете, могу вас к нему сводить, он вам всё и расскажет.

– Про голос в салоне мы поговорим, но чуть позже. А пока, Фёдор Васильевич, вот что мне скажите… Очевидец утверждает, что в салоне, кроме Пядникова, была ещё какая-то женщина. Вы что-нибудь слышали про это?

– Слышал, говорили люди. Иван Христофорович, покойный, зазнобу имел и вроде встречался с ней в этом салоне по ночам…

– А почему именно в салоне?

– Даже не знаю, говорить вам или не говорить? – в тревожном сомнении скосил глаза на Фому Фомича управляющий.

– Говорите!

– Слышал я, будто бы она неживая…

– Как это? – Полковник провёл кончиками пальцев по лбу.

– Сказывают, будто бы она – фигура!

– Купец Пядников влюбился в восковую фигуру?

– Да!

– Но это же явное сумасшествие! – воскликнул Фома Фомич, а сам почему-то вспомнил миф о Пигмалионе. Жизнь – очень странная штука.

– Да кто его знает, что это… Однако так говорят… Вот потому он, дескать, и ходил туда по ночам.

– А как же объяснить голос, который некоторые слышали?

– Да это вроде фигура и говорила! – сделал большие глаза управляющий.

– Фигура? – переспросил фон Шпинне и рассмеялся. – Да разве подобное возможно?

– А кто его знает, что возможно, а что нет? – вопросом на вопрос ответил Уньковский.

– Но ведь это мистика! Вы что же часто в своей жизни сталкивались с чем-то необъяснимым?

– Я не сталкивался, – признался управляющий, – а вот другие – да!

– А можно ли им верить?

– Ну, это дело каждого, – ответил Уньковский.

– А вы сами верите в то, что с Пядниковым разговаривала фигура?

– Бывает, верю, а бывает, что и нет! Когда как. – Управляющий задумался и чуть погодя добавил: – Но чаще, конечно, верю!

После разговора с управляющим Фома Фомич направился в сыскную. Пролётку отпустил, а сам решил прогуляться по городу, день, наудачу, выдался замечательный, солнечный и не очень жаркий, дул несильный северо-восточный ветер, сбивая зной и принося прохладу с Уральских гор. По дороге он размышлял над услышанным: о голосе в салоне восковых фигур, о влюблённости купца, потом решил это всё пока отринуть и вернуться к Коломятову.

Придя на улицу Пехотного капитана, первое, что сделал начальник сыскной, – это через дежурного вызвал к себе агента, который первым заявил, что видел станового пристава Коломятова в коридоре возле квартиры Сиволапова. Фома Фомич знал, что начинать распутывать свалявшийся клубок шерсти, который они называют делом Пядникова, надо именно с беседы с этим агентом.

Агент Бобриков уже через несколько минут сидел перед фон Шпинне на свидетельском стуле и разглядывал сбитые носки своих ботинок, точно это было сейчас самым важным для него делом. С виду он казался спокойным, вернее волновался, но не более других агентов, вызванных к начальнику. Фон Шпинне не торопился начинать беседу, он даже не смотрел на подчинённого, занимаясь тем, что перекладывал бумаги. Брал из большой кипы и сортировал: один лист отправлялся в стопку, которая находилась слева, а другой – в стопку справа. После того как прошло минут пять, а может быть и больше, начальник сыскной заговорил.