Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 10 – Тимур Суворкин

Борясь с отвращением, я достал ручную обскуру и нанес все это на фотопластины. Лишь после этого я, наконец, кивнул Ариадне, и ее острые пальцы легко, точно гладя, прошли по груди, после чего мгновенно погрузились в разрез, с кошмарным хрустом взламывая ребра. Через долю мгновения в ее руках уже было мертвое сердце с чудовищным черно-фиолетовым синяком. Новое движение лезвий, и сердце разошлось на две части. Ариадна аккуратно поддела заполнившие камеры темные сгустки крови.

– Инфаркт. Теперь мы действительно знаем, что его не убивали. – Ариадна легко бросила сердце покойнику на грудь и бережно отерла руки о его ночную рубашку.

Я промолчал, все еще смотря на страшные, полученные много лет назад шрамы, расползшиеся по телу несчастного, и выражение дикого ужаса на его лице.

Сев в локомобиль, я первым делом отыскал флакон одеколона «Графский» и тут же вылил половину на себя, а половину на свою напарницу, чтобы хоть как-то отбить впитавшийся в одежду запах. Помогло не особо: запах разложения в салоне просто обрел более благородные ноты.

Вздохнув, я направил локомобиль на Васильев остров. Миновав мост Анны Второй и стоящий возле него роскошный дворец из бетона и чугуна, что некогда принадлежал ее всесильному фавориту князю Трубецкому, мы выехали на Восьмую линию.

Ариадна молчала, с интересом разглядывая проносящийся мимо строй дорогих доходных домов. В тридцать, а то и сорок этажей, одинаково выкрашенные в черный, чтобы не был виден густо закоптивший их стены фабричный смог, здания компенсировали единство цвета своей архитектурой. Стремясь перещеголять друг друга в роскоши, они были украшены множеством башен и эркеров, причудливых шпилей и колоннад. Огромные декоративные прожекторы купали в потоках света украшающие дома статуи нимф и атлантов, а сотни ламп поменьше создавали на фасадах прихотливые узоры.

Я вел локомобиль дальше. Здания стали чуть пониже и попроще. Доведя машину до набережной Смолец-реки, я остановил ее у доходного дома местной лавры. Вскоре паровой лифт уже возносил нас на последний, двадцать первый этаж, где я и снимал свои апартаменты.

– Платье в мусор, – едва войдя, постановил я, оглядывая слипшиеся от крови кружевные манжеты Ариадны.

Распахнув шкаф, я бросил ей на руки свой старый серебристый мундир духовно-механического училища.

– Завтра найдем что-нибудь получше, а пока – что есть.

Отмывшись и сменив одежду, я велел служанке подать чая, не жалея, как и обычно, сахара с бергамотом, и, расположившись в кресле возле окна, принялся ожидать, пока приведет себя в порядок Ариадна. Уже вечерело, я сидел в темноте, смотря, как на далеких колокольнях вспыхивают первые прожекторы. Мне предстояло о многом подумать.

Шум воды стих, и Ариадна присоединилась ко мне. Я не смог сдержать улыбки: невысокий механизм утонул в сукне моего мундира. Впрочем, улыбки машина не увидела: из-под закатанных рукавов виднелись все еще раскрытые пальцы, и Ариадна деловито вычищала лезвия одним из моих полотенец.

– Впечатляющие у тебя коготочки. – Я отпил чай и указал Ариадне на соседнее кресло. – Вскрыли беднягу, как устрицу.

Я помедлил, продолжив рассматривать длинные полосы металла.

– Или как того несчастного дознавателя. Зачем ты это сделала?

Щелкнуло, и Ариадна подняла голову, в ее светящихся синим глазах читалось что-то невыносимо тоскливое.