Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 120 – Тимур Суворкин

Захлебываясь, она говорила и говорила, загребая руками шипящий, тающий снег. Наконец справившись с собой, она замерла и вдруг сорвалась с места развернувшейся механической пружиной. Ее силуэт почти истаял, несясь через глубокий снег рваными зигзагами. Заговорили винтовки, но я тут же поднялся из-за саней и открыл огонь по отвлекшимся людям, вспоминая все, чему нас учили в духовно-механическом училище.

Пришел на ум привычный запах того времени. Ладан и оружейная смазка. Пороховая гарь и мирт. «Чада мои, в сердце каждого человека есть место как для Господа, так и для пули», – так, кажется, говорил наш учитель по баллистике и церковнославянскому языку, отец Дымитрий. Я выстрелил четыре раза. Отец Дымитрий с такого расстояния мог в четыре пули изобразить крестное знамение на механизме-мишени. Я попал лишь в плечо одного из стрелявших, но и это очень хорошо. Кто-то выстрелил уже по мне. Пуля прошла настолько близко, что вырвала клок шинели, но я, выхватив пистолет Парослава, разрядил оба ствола, стараясь как можно дольше отвлекать нападающих от Ариадны. Что ж, мне это удалось. Несколько секунд, еще пара винтовочных выстрелов, и она приблизилась к первому стрелку. Я даже не различил взмаха ее рук, но воздух вокруг нападавшего на миг заполнился тяжелым кровавым туманом, а затем то, что осталось от человека, упало в снег, заливая все кровью. Второй стрелок успел лишь навести винтовку, после чего чудовищный удар лезвий перерубил и его, и винтовку, и стоящую позади рябину. Третий, что был мной ранен, выдернул револьвер, после чего получил удар кулаком прямо в плечо. Наверное, Ариадна хотела взять его живым. Наверное. Меня передернуло. Я и не думал, что от удара кулака у человека может оторваться рука. Теперь я знал. Может.

Все затихло. Отыскав в санях трость, я поспешил к Ариадне через глубокий снег.

Стрелки были мертвы. Тонкая фигурка Ариадны лежала рядом с ними. Снег вокруг нее истаял. Глаза почти погасли. Флогистон во все еще раскрытой груди даже не светил, лишь тлел, почти не давая свет.

– Цела? – Я мгновенно подхватил ее, но тут же разжал обожженные пальцы.

– Фрагментарно. – Ариадна постучала себя по хрипящему голосовому аппарату и попыталась подняться на ноги. Не получилось. – Подвыгорела немного.

– Все будет хорошо… – У меня началась паника, я видел, как угасает флогистон в ее груди.

– Виктор, да конечно будет. Я стою сто сорок четыре тысячи золотых царских рублей. Вы считаете, что у меня резервные конденсаторы не установлены? Замените мне камень, и все.

– Сколько у меня есть времени?

– Достаточно. Этот флогистон только выньте. Он, кажется, перекалился. Быстрее.

Достав перчатки, я с трудом вытащил обжигающий камень. Он почти опустел. Опустел настолько, что не воспарял в небо, а просто лежал у меня в руках.

– Виктор, как флогистон выглядит сейчас?

– Закопченный. Почти не светит. И весь в трещинах.

– Глубокие трещины?

– Очень.

– Бросайте подальше и падайте в снег. Быстро!!!

Я тут же швырнул камень прочь и кинулся на землю. Сугроб, куда я угодил, зашипел, задымился, налился синим светом и лопнул, точно внутри разорвалась шутиха.

Я присвистнул.

– А если бы он взорвался в тебе до того, как ты израсходовала энергию?

Ариадна улыбнулась.

– Я уже отключила математический модуль для сбережения энергии, но, подозреваю, Морокову вы бы возмещали мою стоимость до конца своих дней. Вы – или сыскное отделение. Все бы зависело от расстояния, на котором я бы от вас находилась при взрыве.