Книга Проклятие дома Грезецких, страница 110 – Тимур Суворкин

Я подал голос с места:

– Нужно брать белые халаты.

Парослав Симеонович кивнул:

– Верно. Повар, фармацевт, мотыльки. Убийца нападает на тех, кто одет в белое. Халаты уже доставлены. Преступник опасен и на Кожевенных линиях чувствует себя как щука в воде. А щуку ловят на живца. Поэтому один агент надевает халат, другие его ведут. Разбейтесь на тройки. Взять старайтесь живой.

Виктор, Ариадна, вы справитесь и в паре – вас и двоих душегубке достаточно будет. В общем, рыбалку начинаем в десять. И да, на этот год похоронные нам опять министерство урезало, так что всем намотать на шею шарфы, да поплотнее. А сейчас работать. Дел еще уйма.

Весь день мы потратили на дело Трубецкого, выявляя алиби вызывающих подозрение гвардейцев Промышленного совета. Ясности не прибавлялось, да и Ариадна работала как-то нехотя, точно считала, что делает что-то ненужное и бессмысленное.

Наконец рабочий день окончился. Я дал себе пару часов на отдых, провалявшись на кушетке с закрытыми глазами, затем спустился в оружейную, где уже толпились агенты. Как оказалось, совсем не каждый из них поверил в предельно логичную версию про психопата-душегуба. У многих сотрудников на шее висели большие кресты, а некоторые, одевшиеся для верности в штурмовые кирасы, приматывали изолентой к металлу деревянные иконки. Я же пренебрег и иконами, и броневым панцирем, взяв с собой лишь короткий дробовик. Выбор мой основывался на том предположении, что ни одна тварь, живая или мертвая, не сможет выпить из меня кровь, если я перед этим снесу ей картечью половину головы. Затем, помедлив, я все же добавил шоковый разрядник, на случай если удастся застать упырицу врасплох.

Вернувшись в кабинет, я распахнул шкаф и осмотрел одежду. В глаза сразу бросился простреленный в Санкт-Шлиссельбурге длинный светло-серый плащ цвета свежевыпавшего пепла. Конечно, в этой одежде на жителя рабочей окраины я не походил совершенно – местные предпочитали куртки, да и цвет одежды в ходу у них был темный, немаркий, но зато плащ было не жалко, и он отлично подходил для того, чтобы спрятать под ним дробовик. Найдя вдобавок шарф, которым можно было укрыть горло, и рассовав по карманам плаща револьвер и патроны, я посчитал себя готовым к операции.

Наконец наступил десятый час. Из сыскного отделения потянулась вереница локомобилей. Парослав Симеонович кинул в облаву всех, начиная от дежурных агентов и заканчивая нашим интендантом Алексеем Петровичем Курощуповым-Савойским. Сейчас он как раз ехал с нами в одной машине. Будучи по природе своей человеком крайне жизнелюбивым, он успел надеть на себя одновременно: легкий броневой жилет, штурмовой стальной нагрудник и поверх этого стеганый ватник, отнятый, по-видимому, у кого-то из наших дворников. Будто и этого мало, шею свою Алексей Петрович замотал в три слоя толстенным пуховым шарфом, поверх которого был пристроен ржавый офицерский горжет, судя по состоянию, явно помнящий громкую славу петровских походов.

В руках жизнелюбивый интендант сжимал чугунный крест и крупнокалиберный револьвер системы Подкорягина. Как он собирался кого-то ловить в таком виде, было для меня неясно, но, к счастью, я хотя бы сумел отобрать у него ручные гранаты и потому совесть моя была спокойна.

Миновав мост Анны Второй, мы въехали на Васильев остров и вскоре достигли района Чекуш. Локомобили разъехались. Наша машина остановилась посередине Квасцовой линии.