Книга Проклятие дома Грезецких, страница 37 – Тимур Суворкин

Миновав похрюкивающую в луже свинью, лежащую посередине двора, мы поднялись на крыльцо здания. Я толкнул обитую железом дверь, и из открывшегося темного коридора пахнуло сыростью, щами и дешевой ружейной смазкой. Когда глаза чуть привыкли к темноте, я шагнул внутрь и заглянул в первый попавшийся кабинет. Вызнав у сидящего там письмоводителя, где искать начальство, мы с Ариадной направились на второй этаж по скрипучей деревянной лестнице.

Кабинет заведующего уездной полицией исправника был совсем небольшим. Оклеенный дешевыми желтыми обоями, с зелеными разводами плесени под потолком, он вмещал только стол да несколько стульев. На одном, к моему удивлению, сидел не кто-нибудь, а отец Герментий. Священник держал в руках маленькую рюмочку и, жмурясь от наслаждения, потягивал какую-то рубиново-красную наливку. Компанию отцу Герментию составлял крепкий краснолицый человек в затертом мундире, едва сходящемся на могучей груди. Сжав в руке полицейский тесак, он сосредоточенно рубил разложенную на старой газете кровяную колбасу, жадно поглядывая на здоровенный граненый стакан, до краев полный все той же кроваво-красной жидкостью.

Батюшка при виде нас тут же толкнул исправника:

– Евстигней Михайлович, гляди! Я ж говорил, Остроумов к тебе в город приехал, а ты не верил. – Отец Герментий победно посмотрел на полицейского.

– Да быть не может! – Исправник удивленно уставился на меня. – Да не он это.

– Да он, я тебе говорю! Ты в газету глянь!

Исправник недоверчиво смел шкурки с грязной газеты, на которой нарезал колбасу, и всмотрелся в мое покрытое пятнами жира изображение. Листок был за начало апреля со статьей о световерах, секту которых мы с Ариадной разгромили в Оболоцке.

– Ба, и правда Остроумов! – Исправник радостно развел руками, чуть не заехав при этом батюшке по носу полицейским тесаком, после чего мигом оправил мундир и, поднявшись из-за стола, отрапортовал:

– Рюмасов, Евстигней Михайлович. Капитан-исправник Искрорецкого уезда. Не изволите ли присоединиться к нашему столу? У нас вот «Родионовки» бутылочка имеется.

– Кого? – только и переспросил я.

– Наливки терновой. Из сада Грезецких. Видели же, у них там винокурня стоит? Вот оттуда наливочка. Родион, механик при усадьбе служащий, по осени терновник со слугами собирает и на спирт перегоняет, им Грезецкие своих роботов заправляют, а из лучших ягод Родион наливку готовит. «Родионовка» по всему Искрорецку известна. Славная вещица – лучше водки даже. И полезнее в разы. Ну что, выпьете с нами?

Я холодно посмотрел на исправника:

– Три часа дня. Я на службе. Да и вы тоже.

Исправник даже не смутился:

– Ну что вы? Да разве ж я пью? Я, считайте, витамин принимаю для пущего здоровья. Родион хоть и подлец порядочный, да в наливках лечебных толк знает.

– Подлец? Почему вы его так назвали? – тут же уточнил я и сел напротив Рюмасова. – Рассказывайте. Это важно.

– А как еще его называть? Он же шулер, притом бесталанный абсолютно. Постоянно играет. Постоянно в долгах. А раньше еще и грабежами промышлял.

– Ничего себе. И он с такой биографией в усадьбе служит?

Рюмасов пожал плечами.

– Ну, сложилось так. Сейчас-то он остепенился. Грабил он по молодости, когда студентом политехнического был. Все как обычно – связался не той с компанией, то, се, пара краж, затем уже грабежи, а закончилось все и вовсе двумя трупами. За это его плетьми посекли да в острог Юргутский и отправили. Его одно спасло – он механиком был от Бога, и когда Альберт Грезецкий в Юргуте гостил, он парня приметил, пожалел и пару слов губернатору замолвил. Как они там историю эту обделали, не знаю, но с тех пор Родион уже лет двадцать при усадьбе и служит. Прижился.