Книга Сердце жаворонка, страница 156 – Лев Брусилов

– Я понимаю, – закивал ювелир, – сейчас, только достану ручку и чернила.

Он нагнулся и выдвинул ящик стола, в этот самый момент Фома Фомич с быстротой, какой позавидовала бы и кобра, заменил один камень на другой. И поскольку они были на первый взгляд совершенно одинаковы, ювелир не заметил этой подмены. Каллиграфическим почерком Цыбульский напротив каждого предмета записал то, что нужно. А напротив красной шпинели кроме веса в каратах указал еще и количество граней – пятьдесят семь. Начальник сыскной взял бумагу, внимательно прочел то, что написал ювелир, помахал ею в воздухе, чтобы просохли чернила, свернул трубочкой и сунул в карман.

– Вот теперь все! – сказал радостно.

А ювелир, тем временем перебегая глазами с одного возвращенного предмета на другой, остановил свой взгляд на красной шпинели, быстрым движением схватил ее. Опустил окуляр и поднес камень к самому глазу:

– Но позвольте… – взгляд его был ошеломленным.

– Что? – улыбнулся начальник сыскной.

– Но это ведь… – он запнулся, он не знал, что сказать, он задыхался, – это ведь красная шпинель!

– Верно, – кивнул Фома Фомич, – красная шпинель, так и записано. Вы ведь только что это подтвердили и поставили свою подпись… – Начальник сыскной смотрел растерянно и удивленно.

– Хорошо, – кивнул ювелир, – это красная шпинель, а что тогда вот это… – Он встал из-за стола и быстрым шагом зашел за спину фон Шпинне с намерением что-то достать с полки, но это было обманное действие. Оказавшись позади начальника сыскной, ювелир выхватил из кармана струну и набросил ее Фоме Фомичу на шею. Стал сдавливать. Полковник не сопротивлялся, а Цыбульский, наклонившись к уху начальника сыскной, зло шипел:

– Полковник, ты дурак, если задумал меня обмануть, где камень?

– Какой камень? – через силу спрашивал Фома Фомич, тщетно пытаясь ухватиться за струну.

– Алмаз «Сердце жаворонка», это мой камень, и ты должен его вернуть. Слышишь, ты должен его вернуть, где он у тебя, куда ты его спрятал?

В этот момент совсем без шума отодвинулась в сторону плющевая штора и в комнату шагнул чиновник особых поручений, раздался глухой звук удара, ювелир, выпуская из рук струну, как подкошенный рухнул на пол.

– Господин следователь, – Кочкин обернулся в торговую комнату, – вы все слышали?

– Да, все! – раздался голос Скворцова, и через мгновение появился он сам. За ним были видны удивленные лица нескольких агентов сыскной.

– Хорошо все-таки, что я надел двойной целлулоидный воротничок, нужно взять на заметку, он спасает от удушения, – держа себя за шею, проговорил, поднимаясь со стула, начальник сыскной.

– Вы его не убили? – склоняясь над все еще лежащим без движения Цыбульским, спросил следователь.

– Нет! – ответил Кочкин. – Сейчас придет в себя. Просто бить пришлось сильно, а то мало ли…

– Да, да, я понимаю, – выпрямил спину Скворцов. Осмотрелся и сел на свободный стул. – Так это что же получается, – он взмахнул руками, посмотрел вначале на чиновника особых поручений, затем на Фому Фомича, – получается, что Лапушкин не виноват? – В его голосе сквозило такое разочарование, что будь сыщики людьми чувствительными, обязательно бы его пожалели.

– Как это не виноват? – тут же возразил начальник сыскной. – А то, что он вынес все ценности из дома гадалки, это что же, уже не считается виной?