Книга Московская вендетта, страница 30 – Александр Долгирев

Исполнив поручение, Белкин поспешил вернуться к Стрельникову, однако ошибся в потемках поворотом и оказался не в том дворе. Поплутав по запущенным грязным переулкам и так и не встретив никого, кроме пьяницы, устроившегося на ночь на одной из скамеек, Дмитрий вышел наконец к нужному дому.

Виктора Павловича Белкин нашел в комнате, соседней с комнатой Родионова. Здесь было так же бедно, но, по крайней мере, чисто. Стрельников уже некоторое время разговаривал с побитым жизнью маленьким человеком, одетым в костюм, который когда-то был вполне пристойным, теперь же представлял собой одни лишь бесчисленные заплатки. Очевидно, это и был нашедший тело приятель погибшего Рубанов. Дмитрий, вспомнив брошенную между делом фразу Варламова, что Рубанов тоже порой привлекал к себе внимание милиции, не смог соотнести ее с человеком, в котором то и дело проглядывали хорошие манеры и приличное воспитание.

– А не появился ли в компании Родионова в последнее время какой-нибудь новый знакомец? Может быть, кто-то преследовал его?

– Про то знать не могу, товарищ следователь, мы с Петей… с убитым всегда вдвоем сидели. Так-то у него дружки были, конечно, но это не компания – так, водочная братия. Петя на самом деле человек-то некомпанейский был. Все больше один. Даже выпивал один обычно – меня звал, когда говорить с самим собой надоедало.

– А что, имел такую привычку?

– Еще как, товарищ следователь! Иногда целыми дням «бу-бу-бу» из-за стены. Поначалу, как его подселили, я раздражался сильно, а потом привык. Ну и во время посиделок тоже частенько как будто выключался: то взгляд в одну точку уставит, то вдруг, наоборот, встанет, забегает, руками махать начнет. И все говорит-говорит-говорит…

Рубанов замолчал, потом бросил взгляд на Варламова, имевшего скучающий вид:

– Ты уж не серчай, Семен Архипыч, но Петины «безобразия», за которые ты его давил, все чаще вот такими вот разговорами с собой и были. И не трогал он никого, только шумел иногда.

– Да ты на жалость-то не жми, Рубанов! И буянил Родионов, и окна бил, и к женщинам приставал.

– Да я и не жму, Семен Архипыч, все понимаю – работа у тебя такая.

Виктор Павлович поспешил вернуться к более осмысленному ходу разговора:

– Он все время так себя вел, Савелий Владимирович?

– Нет, конечно. Вспышками. Мог всю неделю нормальный-нормальный ходить, а оба выходных «бу-бу-бу» за стенкой.

– А вчера ночью вы слышали его через стену?

– Я вчера вечером немного перестарался, так что часов с восьми уже ничего не слышал. Уж извиняйте, товарищ следователь.

Виктор Павлович невозмутимо кивнул, делая пометку в своих записях. Дмитрия начинала разбирать досада на этот мир алкоголиков, которые ничего не видят, не слышат и не запоминают. Пока что убийство Родионова выглядело «глухарем» – одной гильзы мало, обязательно нужно что-то еще. Чтобы убийцу кто-нибудь увидел или услышал, чтобы он оставил какой-нибудь осязаемый след.

– Получается, звуки выстрелов вы тоже не слышали?

– Получается, что так, товарищ следователь… Только я вот тут одного понять не могу – даже сильно перебравши, я все равно должен был хотя бы проснуться от выстрелов. Тут стены-то нарошечные – я иногда даже, что именно Петя болтал, мог услышать, а выстрелы должны были прозвучать так, как будто я в той же комнате нахожусь, но не было звуков таких. Простите еще раз, товарищ следователь, тут вам, наверное, соседи мои смогут помочь.