Онлайн книга «Московская вендетта»
|
– Не «бабка», а Алевтина Захаровна. Не «растрепала», а помогла милиции. А отчего вы в прошлый раз не стали разговаривать с моими коллегами, товарищ Дягтерев? У вас есть что скрывать? Дягтерев отчего-то начал белеть. Сперва Дмитрий решил, что это от злости и сейчас пойдет крик, но потом понял, что этот человек просто перепугался от его слов и от того, как спокойно и с улыбкой они были сказаны. Дягтерев пришел в себя через минуту и в первую очередь довольно грубо приказал выйти женщине, которая до того молча и безучастно сидела в комнате вместе с ними. Когда дверь за ней закрылась, Дягтерев сбивчиво затараторил: – Простите, товарищ милиционер, ничего я, конечно, не скрываю и скрывать не собираюсь. Ну да, выпиваю иногда, да, шумлю, но я исправлюсь – честное слово! Квартира у нас славная, и соседи хорошие, просто я устаю… Дмитрия едва не передернуло от этой перемены в собеседнике. Он поспешил перебить Дягтерева, перешедшего к признаниям в горячей и трепетной любви к Алевтине Захаровне. – Просто ответьте на мои вопросы, и мы с вами расстанемся! – Да-да, конечно, товарищ милиционер! Все что угодно. – Вы действительно были друзьями с Ермаковым? – Так точно – был. Вряд ли друзьями, скорее просто выпивали вместе. – Понятно. Что можете сказать о нем? – Да не компанейский он был, зато при деньгах. Мало что про него знаю. Он все чаще молчал или о кладбищенских своих делах говорил. Ну а мне про кладбище зачем? Я перебивал – заговаривал о чем-нибудь другом. – В комнате у него бывали? – Нет, ни разу. Он прямо запрещал – один раз чуть с кулаками на меня не полез! А мне больно надо, что ли, – нельзя так нельзя. – Знаете что-нибудь о его прошлом? – Ну, знаю, что у него тяжело с деньгами было, когда он только сюда вселился, несколько лет назад. А что до этого с ним было, понятия не имею. Да мне оно и не нужно вовсе! – Фамилии Родионов, Осипенко или Овчинников вам что-нибудь говорят? Может быть, Ермаков упоминал кого-то из них или в гости к нему приходили люди с такими фамилиями? Дмитрий задал этот вопрос без особой надежды на успех – он уже прекрасно понял, что Дягтерев не был для убитого даже приятелем. Дягтерев наморщил лоб, вспоминая, но ожидаемо отрицательно помотал головой: – Нет, никто не вспоминается. Вам по поводу его прошлого стоит у Семы Чернышева спросить! Они как-то вспоминали какие-то старые деньки при мне, причем весьма отдаленные. * * * – Здесь живет Семен Чернышев? – Да, это я. А кто спрашивает? Дмитрий бросил взгляд на человека, открывшего ему дверь. Чернышеву было за сорок. У него было красивое, пусть и немного оплывшее лицо, а на висках появился благородный иней. Даже в полутьме коридора было видно, что Чернышев опирается на костыли, а правой ноги ниже колена у него нет. Белкин привычным жестом достал из нагрудного кармана листок удостоверения и показал его Чернышеву: – Московский уголовный розыск, оперуполномоченный Белкин. Чернышев подслеповато поглядел на удостоверение, затем непонимающе уставился на его обладателя. – И по какому делу я понадобился милиции? – Вы знаете, что Филиппа Ермакова убили? – Ах, по этому… Проходите, товарищ милиционер, не подъездные это разговоры. Белкин прошел в загроможденный коридор коммуналки и едва смог разобрать, где находится, – единственным источником света была лампочка в распахнутой настежь туалетной комнате в противоположном конце коридора. |