Книга Лживая весна, страница 117 – Александр Долгирев

Позволите мне задать один вопрос по обстановке?

– Да, пожалуйста.

– Из дома пропали какие-нибудь ценности?

– Нет.

– Значит, не исключено, что он покинул дом спонтанно, как-бы устрашившись содеянного. Я понимаю, что это противоречит моим же словам о том, что убийца не раскаивается в совершенном преступлении, но такое объяснение тоже возможно.

Скажу сразу, изложенная мной только что версия не является основной. Как я уже сказал – психология преступника не мой профиль. Я внес ее в отчет под названием «Версия №2». Та версия, которую я изложил вам еще в прошлый раз, с парой-тройкой добавлений и обоснований видится мне все же основной и на вашем месте я бы сначала отработал ее, хотя вам,разумеется, виднее.

– Спасибо за откровенность, доктор. Я прислушаюсь к вашему совету. Можно еще один вопрос?

– Конечно.

– Что могло запустить этот травмирующий механизм?

– Что угодно. Резкий звук, плач ребенка, яркая вспышка, какие-либо слова или действия окружающих… Трудно сказать, не имея возможности сравнить свои выводы с личностью реального человека.

– Понятно. Спасибо вам еще раз за помощь, доктор Иоханнес.

– Обращайтесь, вы или ваши коллеги, я буду рад помочь. И еще, оберкомиссар Вюнш, желаю вам удачи и надеюсь, что вам удастся его поймать. Человек, который совершил подобное, не должен оставаться на свободе – он очень опасен для общества и должен быть из него изъят.

– Мы сделаем все возможное для этого. До свидания, доктор Иоханнес.

– До свидания, оберкомиссар Вюнш.

Глава 30

Список

В ожидании Франца Хольгер успел просмотреть отчет Иоханнеса. Доктор действительно увлекся этой работой: в тексте отчета было большое количество терминов, которые были не знакомы Вюншу, доктор часто обращался к разнообразным специализированным изданиям и много теоретизировал. Все это было похоже не на отчет, а скорее на статью для журнала, но общий смысл изложенного оставался тем же, что и в понедельник. Немного раздосадовало Хольгера то, что доктор, уйдя в дебри теоретических рассуждений, так и не выдал заключение, в котором четко бы указывал черты характера убийцы. Вюнш вложил отчет в папку с делом и закурил. Вскоре пришел Майер.

– Успешно?

Молчаливый кивок и перед Хольгером уже лежали тонкая папка и толстая тетрадь. Вюнш взял в руки папку и понял, что это было самое настоящее личное дело Карла Габриеля.

– Франц, а вам в Народном союзе личное дело выдали?

Майер кивнул. «Ничего себе они работают…» – максимум, на который рассчитывал Вюнш, отправляя запрос в Союз по уходу за военными захоронениями, это справка о дате смерти и месте погребения, в самом лучшем случае, свидетельские показания сослуживцев, но уж никак не полноценное личное дело. Хольгеру пришла в голову немного безумная мысль, что вездесущий полицайпрезидент Гиммлер, прочитав докладную записку о ходе расследования за прошлую неделю, попросил Народный союз обработать этот запрос тщательнее, чем обычно. Так или иначе, личное дело Карла Габриеля было у них в руках.

Хольгер открыл папку. С фотокарточки на него смотрелусатый молодой человек с пронзительным взглядом. Совершенно удивительным для Вюнша было то, что фотокарточка оказалась цветной. Карл Габриель был заснят по грудь и одет в военную форму образца 1914-го года – светло-серую, с пикельхельмом⁵². «Он 14-м году был на семь лет старше, чем я…» Усы залихватски торчали в стороны, а волос совсем не было видно из-под шлема. «Скорее всего, фото сделано перед отправкой на фронт – через пять дней он погибнет».