Онлайн книга «Лживая весна»
|
– А когда Вольфганг вернулся с Войны? – В 1922-м. Он сражался в Балтийском ландесвере. Потом, когда ландесвер сдался, он остался в Литве военным специалистом. Но это вам лучше у него спросить, я плохо знаю этот период жизни Вольфганга. У нас тогда оборвалась связь, и мы смогли найти друг друга только в 22-м году. В разговор вновь вступил Франц: – То есть он не был в Лааге с 1914-го года? – Да. А если и был, то не дал о себе знать. Дело в том, что я тогда уже не жил в Лааге. К весне 20-го года я бывал в родном доме от силы раз в два месяца. Просто проверял, все ли в порядке. – А почему вы уехали оттуда? – Как я уже говорил, мне было тяжело справляться с хозяйством в одиночку. Кроме того, я встретил женщину – Марину Ламбергер. Ее супруг погиб в 16-м году, а уже после его смерти она родила Хенрика. Вы его видели в субботу, оберкомиссар Вюнш. Мы познакомились в Мюнхене, когда я приехал разбираться с очередной задержкой пенсии. Ей нужен был отец для ее сына, а мне нужен был хоть кто-нибудь. Мы начали встречаться и, в конце концов, я перебрался в Мюнхен и женился на ней. Слова фрау Мюлленбек полностью подтверждались, но Хольгер все-же решил уточнить: – А что произошло весной 20-го года? – Нашдом в Лааге сгорел. – Из-за чего? – Не знаю. Поговаривали о каких-то поджигателях, но точно ничего установить не получилось, да никто и не пытался особенно. Я, конечно, был опечален гибелью дома, в котором прошла большая часть моей жизни, но повторюсь, я там практически не бывал к тому времени… На этот раз Ульриху удалось подавить приступ кашля, вовремя выпив воды. – Постарайтесь вспомнить, когда конкретно вы смогли найти Вольфганга? – На самом деле это он меня нашел. Это было весной, точнее, в середине весны 22-го года. Кстати, да, вы правы, он перед этим побывал в Лааге, потому, что сразу же спросил у меня о том, что случилось с домом. Мой брат очень неохотно рассказывает о том, что происходило с ним с 1918-го по 1922-й. По большому счету, я рассказал вам все, что знаю об этом периоде его жизни. Франц вновь взял слово: – Ваш брат сильно изменился с вашей последней встречи? – Молодой человек, в вас когда-нибудь стреляли? Майер отрицательно помотал головой. – Тогда спросите у своего коллеги. Я по его глазам вижу, что он был там, что он тоже через это прошел. Когда в тебя стреляют, когда ты видишь смерть вокруг, это не оставляет тебя прежним. Я видел брата, когда ему было девятнадцать, а потом сразу двадцать семь. Конечно, он изменился. Я помню его непоседливым сорванцом везде бегавшим за Карлом. Я помню, как он вырос в улыбчивого парня. Он был красивым и умным, хотя порой позволял ветру гулять в голове. В 22-м году я встретил неразговорчивого отстраненного мужчину со шрамом на пол лица и сединой в волосах. Вы представляете, каково это – увидеть своего двадцатисемилетнего младшего брата седым? Франц ответил вслух: – Нет, не представляю. – И это очень хорошо, что не представляете, никому не пожелаю такого… Я впервые разговорить-то его толком смог через пару лет только, до этого он просто замолкал, когда я спрашивал его о прошлом. Сейчас у него все неплохо. Он вступил в Штурмовые отряды, борется за дело нашего фюрера, но он по прежнему один и я за последние одиннадцать лет ни разу не видел, чтобы он смеялся. |