Онлайн книга «Лживая весна»
|
– Что хоть за дело? Калле прищурился, а после усмехнулся и вдруг спросил: – Хольгер, а где ты был в 22-м году? – Мясо рубил в Киле. – Своя лавка? – Нет, помощником мясника. – Неплохо устроился, платили натурой? – Ну да, не марками же. Ты же помнишь те времена, Калле… Марки люди вместо бумаги в сортирах использовали. А так гарантированное мясо. Считай, счастливо жил. А ты где был? – Только сюда пришел, здесь паек давали и одежду. – Тоже неплохо… Оба немного помолчали, погруженные в воспоминания. Первым из омута памяти вынырнул Хольгер: – А ты к чему про 22-й год спросил? – Да просто интересно стало, ничего серьезного. – Ладно, Калле, проработаю это дело в меру своих сил… Отчетность как обычно? – Да, раз в неделю. И последнее, Хольгер: у нас новенький, зовут Франц Майер. Молодой парень, но образованный. Такие скоро нас всех под себя подомнут, но опыта нет совсем, поэтому хочу прицепить его к тебе, раз есть возможность проверить его на старом деле. – А как же Ковач? Рудольф Ковач был отличным опытным следователем и постоянным напарником Вюнша. – У Ковача дело с двойным убийством и, судя по всему, он еще не скоро освободится. – Понятно. Хорошо, я сделаю, что смогу. Можно идти? – Да, иди и будь аккуратен, дело сложное, есть риск разбередить старые раны. Удачи, Хольгер. – И тебе, Калле. Глава 2 Дело № 44518 Выйдя от шефа, Вюнш попрощался с фройляйн Кренц. Она улыбнулась и эта улыбка, как и смущение ранее, сбавили ей несколько лет. Хольгер направился в свой кабинет, ему нужно было ознакомиться с делом. Вюнш был в приподнятом настроении: он снова был на работе, он снова был нужен, он снова был в движении, а не кис дома в одиночестве, слушая музыку да читая. Бездействие угнетало Хольгера. Еще пока он рос, Ханс Вюнш – берлинский почтовый служащий и Хелена Вюнш (урожденная Мюллер), всю жизнь посвятившая заботе о муже и детях, намучились с третьим из четырех своих детей и единственным мальчиком. Маленький Хольгер мало того, что рос непоседой и сорванцом, был еще и очень упрям в своих делах – если он вбивал себе в голову какую-нибудь идею, то переубедить его становилосьпочти невозможно. В значительной степени эти черты были свойственны Вюншу и сегодня. Поэтому новое дело, пускай и «висяк», вызывало в нем желание работать и жить, а также прогоняло из его разума, обосновавшуюся там было, хандру. «Кабинет» был крошечной комнатушкой, в которой помешался небольшой письменный стол и, опять же небольшой, шкаф для бумаг. В одном углу была вешалка, в другом – мусорное ведро. Имели место быть также пара стульев: один, массивный и крепкий, для Хольгера, второй для его посетителей. На большее простой детектив рассчитывать не мог, но Вюнш не жаловался. Это и так был самый просторный личный кабинет в его жизни. Хольгер деловито осмотрел свое рабочее место: проверил, заперт ли шкаф, задвинуты ли ящики стола. На столе было убрано. Как только его отпустили из больницы, Хольгер зашел на работу и, как следует, прибрался в кабинете. Поэтому теперь он мог сразу приступить к новому делу. Перед Вюншем лежала довольно старая, но при этом не растрепанная папка. На папке стояла печать Баварской полиции и пометка из полицейского архива документов, также на ней было написано «Дело № 44518». |