Онлайн книга «Лживая весна»
|
– Что было дальше? – Ну, мы дом и участок осмотрели с Гансом, да только поздно уже было, темно, не видно ничего. Да и… мы же были просто полицмейстерами, а там следователь нужен был, настоящий детектив. Поэтому мы решили переночевать там и дождаться его. Я, каюсь, не смог себя заставить на ферме остаться рядом с трупами. Я когда на следующий день узнал, что убийца еще в доме несколько дней прожил, у меня душа наизнанку вывернулась. Настоящий зверь… – Где вы ночевали? – На одной из соседних ферм. Меня хозяева пустили, даже попросили. Оно и понятно – к тому моменту вся округа об убийстве знала – людям страшно было, тем более, когда из окна эту треклятую ферму видишь, а тут полицейский в доме. Всяко спокойнее, хотя и меня, признаюсь, потряхивало изрядно. – А Носке? – Носке вообще умалишенный! Он там остался на ночь. На ферме! Говорит, мол, а вдруг преступник вернется. Уж как я не уговаривал – он встал на своем и все. Хорошо, что с ним ничего не случилось за ту ночь, но вот в то, что он хоть на мгновение задремал, я ни в жизнь не поверю, уж я в тепле и безопасности глаз всю ночь не мог сомкнуть. Когда я уходил там еще Шлиттенбауэр с Носке оставался. Но я не уверен, что он тоже там ночевал, хотя с него сталось бы. – Что было на следующий день? С утра из Мюнхена следователь приехал. Не могу вспомнить фамилию… – Рейнгрубер? – Да! Рейнгрубер! Сначала дом осмотрел. С ним Носке в основном ходил, все ему рассказывал и показывал. Нашли убежище убийцы на чердаке над гаражом. Потом этот Рейнгрубер оставил полицмейстеров, с которыми приехал, охранять дом, а нас с Носке взял с собой опрашивать местных жителей. Семейка-то оказалась странная. Этот Грубер дочурку свою насиловал. Само собой, симпатий к нему не питали. Эту самую Викторию – дочь Грубера – и ее детей все больше жалели. Шлиттенбауэр, как я и думал, не смог алиби на ночь убийства предоставить – до сих пор не понимаю, почему не удалось доказать, что это он. Я когда на него смотрел, так и хотелось всю обойму в него разрядить – по пуле за каждую жертву и еще две от меня.Но дело было в том, что никто ничего не видел. Бродяг-то разных, понятно, видели, торговцев опять же, да только ничего конкретного никто сказать не мог. Ну, походили мы, поспрашивали, а под вечер Рейнгрубер нас по домам отпустил. – Вы участвовали в этом деле впоследствии? – Нет, пару протоколов подписал только и все. Дальше по газетам следил. Знаю, что Рейнгрубер награду объявлял. Знаю, что следственную группу создали, но результата это не дало, а дальше о деле немного забыли. Рауш замолчал. «Жаль, что нет Носке! Он был бы в разы полезнее!» – Хольгер был разочарован. Вюнш рассчитывал, что Рауш хотя бы что-то сможет добавить к картине преступления, а выяснилось, что он вообще не понимал, куда нужно смотреть и на что обращать внимание, еще и ряд глупых ошибок допустил, например, не записал имя, адрес и номер авто человека, который сообщил об убийстве в полицию. Франц, между тем, задал стандартный вопрос: – У вас есть соображения по поводу личности убийцы? – Ну не то чтобы соображения… Да Шлиттенбауэр этот и есть убийца! Сам же признался, что трогал тела. Выгодно ему это все опять же было, чтобы алименты за сына не платить. Реагировал очень спокойно на все. Да и алиби у него нормального так и нет. Ясно, по-моему, что это он их всех убил, я не знаю, почему его еще тогда не задержали, хотя бы… |