Книга Смертью храбрых, страница 5 – Александр Долгирев

– Поехали, Безю.

– Так точно, господин коммандан.

Когда автомобиль тронулся, Огюстен смог, наконец, внимательно всмотреться в кусок ткани. То, что он держал в руках, было настоящим текстильнымнедоразумением: небольшие волокна хлопка смешанные с каким-то непонятным материалом. Впервые такую ткань Лануа увидел в 1916-м, и это поставило его в тупик. Только через полгода Огюстен прочитал в одном из присланных Софи лионских журналов, что неопределимым материалом является крапива, точнее нежгучие волокна из стеблей этого растения.

Отрез, который коммандан держал в руках сейчас, по прочности значительно уступал тому, что Лануа видел раньше. Крашение тоже было произведено плохо – краска слезала, если потереть о ткань ногтем. «Вот почему мы победили – мы просто выжали из них все соки. Но даже в такой ситуации упорные боши ухитрялись раз за разом находить выход. Господи, убереги Францию от алчного желания забрать у бошей все, что у них еще осталось…»

***

Штаб 701-го полка располагался в самом центра городка, в здании которое до Войны явно служило ратушей. Немного помятый часовой у дверей опешил, увидев свалившегося, как снег на голову, коммандана Жандармерии. Лануа смог быстро и почти безболезненно выбраться из Рено и направился к дверям. Уже с десяти шагов Огюстен почувствовал характерный запах. «Остается надеяться, что он хотя бы дорогу указать сможет…» Усач одного с Лануа возраста смотрел на него мутным взглядом, но по струнке вытянулся.

– Доброе утро, сержант. Где я могу найти полковника Бореля?

– Доброе… утро, господин коммандан… Полковник сегодня не выезжал, поэтому должен быть в штабе.

Когда боец заговорил, винный дух стал еще явственнее, но Огюстен не собирался устраивать по этому поводу скандал – он и сам вчера вечером выпил изрядную порцию вина и надеялся, что это не было слишком заметно по его почерку в первой части письма к Софи.

– Как пройти к его кабинету?

– Кабинету?..

– Да, сержант, кабинету. Как пройти к кабинету полковника Бореля?

Похмельное тупоумие часового начинало раздражать Лануа.

– Прошу прощения, господин коммандан, но я не знаю.

«Не срывайся! Он действительно может не знать… Надо было зайти к доктору…» Огюстен постарался чтобы в его голосе не было ноток раздражения, больших чем это необходимо:

– В таком случае, у кого я могу это узнать?

– Так это… У господина квартирмейстера подполковника Д’Эстьена… господин коммандан.

– Так. А где я могу найти господина подполковника?

– Он тоже сегодня не выезжал… вроде…

В пропитанных алкоголем мозгахсержанта родилась мысль, что господин коммандан не удовлетворится таким ответом, поэтому он скороговоркой добавил:

– Кабинет господина подполковника первый слева на первом этаже, господин коммандан.

– Спасибо, сержант.

Лануа поспешил пройти внутрь. В полутьме первого этажа он потратил примерно минуту, чтобы успокоиться. «Надо было зайти к доктору…»

К удаче Огюстена квартирмейстер был на месте и не только рассказал, как пройти к кабинету полковника, но и сам сопроводил Лануа. Полковник Борель тоже был на месте. Это был невысокий широкоплечий мужчина лет сорока пяти или пятидесяти. Говор и манеры выдавали в нем марсельца. Лануа сразу обратил внимание на то, что чисто штабным офицером Борель не был – об этом говорил знак за ранение, Колониальная медаль с планками за Марокко, Дагомею и Чад, а также Крест кавалера Почетного легиона, которым просто так не награждали.