Онлайн книга «Смертью храбрых»
|
Жюль неожиданно открыл глаза и посмотрел прямо на нее. Глаза цвета грозового неба пронзали хрупкую телесную оболочку девушки и заглядывали прямо в еесметенную душу. Он улыбнулся, тратя на это свои предпоследние силы, и потратил последние на то чтобы сказать: – Как солнце… Капрала Жюля Пежо больше не было на этом свете, а Николет Дюкур все еще была здесь. Она позволила себе поцеловать его навсегда замолчавшие губы и поднялась на ноги. Девушка оглядела лица окружавших ее мужчин. Господин Дюкур был хмур, а кожа на его лице будто истончилась, мгновенно состарив отца Николет. Лицо де Сийега было бесстрастно, но несло на себе печать глубокой усталости. Шарль совершенно по-детски шмыгал носом – он больше не плакал. Порто попытался отвернуться от ее взгляда, отчаянно делая вид, что снаружи, где остался лежать еще один юный мертвец, происходит что-то значительно более важное, чем внутри. Заглянув в глаза каждого, Николет произнесла очевидность, которую все же необходимо было произнести, как бы тяжело это не было: – Господа, Отечество в опасности. Война началась… *** Первые признаки того, что случилось нечто значительное, Огюстен заметил на подъезде к гауптвахте. У распахнутой настежь двери толпилось человек пять, среди которых Лануа заметил плешивую голову доктора Бодлера. Тяжелое опасение заставило коммандана выскочить из автомобиля, стоило Безю лишь начать тормозить. Он даже не обратил внимания на нещадно запротестовавшую ногу. Двое часовых встали смирно. Двое санитаров прошли в дом, а Бодлер повернулся к Лануа. – Что там, доктор?! – Капитан Мишо застрелился, господин коммандан. Огюстен рванулся вперед. Коммандану очень хотелось перейти на бег, но теперь боль напомнила ему о себе своими стальными объятиями. Лануа начал падать и если бы доктор не поймал его, обязательно испачкал бы свой мундир в ноябрьской грязи. Огюстен посмотрел на Бодлера снизу вверх, и взгляд его был по-детски беспомощным, но уже через мгновение коммандан дернулся, пытаясь встать: – Пустите меня, Бодлер! – Не стоит вам этого видеть, господин коммандан. – Черт возьми, выполнять! Доктор помог Лануа встать и отошел в сторону, пропуская его внутрь. Ноги не слушались Огюстена, а каждый шаг давался ему с таким трудом, будто он только лишь учился ходить. Коммандан вошел в дом, прошел в дальнюю комнату, в которой суетились над какой-то темной грудой два санитара. – Выйдите. – Господин коммандан… – Выйдите, я сказал! Когда санитары вышли, Огюстен огляделкомнату – со вчерашнего дня ничего не изменилось. Лишь появилось нечто бесформенное, в чем Лануа отчаянно не хотел признавать тело капитана Мишо. Он подошел к этому бесформенному и встал на колени, потому что боль не позволила бы ему надолго наклониться или сесть на корточки. В правой руке капитана все еще был зажат револьвер, а остекленевший взгляд был направлен в потолок. Мишо сработал наверняка – выстрел был не в голову, а в самое сердце. – Что же ты мне соврал? Лануа задал этот вопрос вслух, но не услышал своего голоса. Он протянул руку и закрыл глаза капитана. С бледного лица Мишо наконец-то сошло сердитое выражение. Огюстен смотрел на него минуту, а затем еще одну. Наконец он отвел взгляд и часто заморгал – в эти две минуты он совсем забыл, что глаза не должны оставаться сухими. |